Дорога домой не заняла и часа, чему я был несказанно рад, так как на сегодня предстояло одно важное депо, а точнее, первое слушание в суде по бывшему опекуну Кейтлин.
Вчерашнее ночное откровение о том, что Кейтлин считала себя виновной в гибели родителей, стало ещё одним поводом копнуть глубже на этого Генри. Чутьё подсказывало, что за ним было гораздо больше, чем домогательства. Службе безопасности удалось узнать какие-то подробности его личной жизни, но никаких прямых улик против него у меня не было. Уж, не знаю, каким образом, но я был уверен, что он причастен к смерти родителей Кейтлин.
Дома я быстро переоделся и направился к судье. Слушание было коротким и в итоге было перенесено на другой день, что в таких делах случалось довольно часто. Я решил пообедать и позвонить Эмили, которая, по словам Лорен, не ночевала уже вторую ночь дома. Серьёзный повод для беспокойства…
— Эмили, ты где? — спросил я резко."
"— Братишка, — её звонкий голосок был таким жизнерадостным, отчего я облегчённо выдохнул, — всё хорошо, — прощебетала она, — вечером встретимся, — сказала она и выключила телефон.
Что за чёрт? Никаких объяснений, где она, что с ней, почему не ночует дома, а я должен ломать голову и строить догадки, переживать?
Я позвонил Кейт, тихим вкрадчивым голосом она сказала, что сейчас лекция и не может со мной разговаривать. Да, что они, сговорились…
Позднее ко мне забежал Джон, довольный, как мартовский кот, и попросил отгул на несколько дней. Я сузил глаза и потребовал объяснений.
Похоже, тот вечер в ресторане Саnlis был для многих полон на события. Подружка моей сестры — Линда — была той самой моделью, которая жестко динамила Джона вот уже на протяжении долгого времени, но последняя встреча стала приятной неожиданностью для обоих, многое изменила в отношениях, и теперь пара решила провести вместе отпуск на одном из курортов, чтобы во всём разобраться.
Но на этом все неприятности и огорчения этого дня не закончились. Ближе к вечеру меня потревожил звонок от Оливии… «Принесла нелёгкая, — пронеслось в голове, и я тяжело вздохнул».
— Да, — ответил я резко.
— Котик, привет — приторно-фальшивый голос раздался в телефоне.
— Я слушаю, Оливия! — теряя терпение, рявкнул я в трубку.
— Не смей говорить со мной в таком тоне! Думаешь, если завёл себе новую потаскушку… — приторность в голосе тут же исчезла.
— Что тебе надо? И с каких пор я должен отчитываться перед тобой? По-моему, мы уже всё решили, — перебил я.
