Как-то раз я загремела так, было жутко больно. И долго лечила ссадины.
— Погоди… — прижимаюсь к дереву.
Обнимает, впечатывая меня в ствол. Замираю в его руках. И мне неуютно в них. Быть может потому, что я себя накрутила."
"Неожиданно прижимается к моим губам. Запах знакомой туалетной воды бьет в нос. Он словно нетрезвый — грубоватый, наглый…
— Ма… — только успеваю возмущенно пикнуть я.
Мыча и уворачиваясь от его губ, толкаю в грудь. Ладони скользят по его атласному плащу.
Его руки слишком откровенно и беспардонно ощупывают мое тело, тянут вниз пояс моих штанов.
— Нет! — отбиваюсь от его рук. — Перестань!
Но он становится еще настойчивее и грубее. От шока, вспыхнувшего раздражения и почему-то накатившей паники, вслепую размахиваюсь и припечатываю ему по лицу. И попадаю по нему. Звук пощечины звенит в ушах. Он останавливается.
— Да что с тобой?! — обиженно вскрикиваю я.
Быстро дышу, пытаясь сообразить, что это сейчас было. И зачем он так…
И, одновременно, пугаюсь, что могла обидеть его этой пощечиной.
Не знаю, что сказать… Заслужил!
Слышу, как он молча отходит. Под ногами шелестит замершая листва.
— Макс?
Шаги удаляются. Я одна? Он бросил меня тут??
Сползаю спиной по стволу вниз, садясь на корточки. Не верят в произошедшее, пытаюсь позвать его.
— Макс!
Вокруг тихо. Ощущения на теле от его рук — омерзительные. И то, что он бросил меня здесь… одну! Это как будто какая-то другая реальность.
Оглушенная сижу, пытаясь справиться с дыханием. Мне вдруг становится так плохо, что я даже не хочу ничего с этим всем делать! Макс внутри меня, вдруг, умер.
Мгновенно. Прямо сейчас. И я как будто сижу рядом с его трупом. Потому что человека люблю, а человека больше нет! Ну, того, которого люблю…
Это так больно, что я даже дышу с трудом. Веду руками по опавшим листьям. Сползаю еще ниже ложусь на спину. И я лежу, не чувствуя ледяной поверхности. Где-то глубоко внутри надеясь, что он сейчас опомнится и придет. Будет извиняться. Уведет меня отсюда. Но ничего такого не происходит.
Он не возвращается.
Все, чем я жила последний месяц — растворяется. В кислоте. Вместе с моими внутренностями. Мне не только больно, мне еще и очень стыдно, и стремно, что я попала в такую ситуацию, доверившись человеку. Словно это не его косяк, а со мной что-то не так.
Беспомощная, слепая дура. Папа был прав…
Хочется исчезнуть.
Не хочу возвращаться туда. И видеть из этих людей никого не хочу. Никогда больше. Вообще не хочу видеть людей.
Глава 27.
