— Ну что со мной может случиться, пап?
— Надеюсь, что ничего.
Открывает дверь машины, усаживает меня внутрь, придерживая сверху голову, чтобы я не врезалась в крышу. Захлопывает дверцу.
— Спасибо, Миша, — ядовито улыбаюсь я.
— Я пытался предупредить. Но ты не ответила.
— А, да…
Связь с телефона с браслетом глючит иногда.
— Я телефон уронила. Экран лопнул. Теперь глючит.
— Поменяем? Черт, не получится. Мы уже опаздываем, у меня смена через полчаса. Завтра купим новый.
Как бы его на сегодня нейтрализовать? Ведь почти вся охрана будет крутиться вокруг нас, и он в том числе.
Пока едем, пытаюсь придумать. В голову приходит только всевозможный стеб.
— Миш…
— М?
— У меня такая проблема интимная. Не знаю, как сказать даже.
Главное, не угорать сейчас!
— Ну говори, чего ты!
— Короче. Кто-то ворует мое нижнее белье.
— Чо?! — прокашливается он, дергая машину.
Ремень безопасности натягивается. Не смеяться!
— Может, тебе показалось? Положила куда-то и забыла?
— Нет. Ты же знаешь, что я запоминаю всегда — что куда кладу.
Иначе, мне потом это не отыскать. Так вот. Это не единичный случай. Это было несколько раз. И… новое всегда на месте, — сочиняю я. — А вот ношенное…
— Извращенцы мелкие! — рассерженно.
— Короче. Сегодня в комнатах никого не будет. И, возможно, он опять это сделает. Не мог бы ты остаться в корпусе и последить за камерами? Ну… Кого-то же из охраны все равно оставят.
— А. Конечно, без проблем.
Уф! Мне кажется, я слышу как скрипят Мишины мозги.
— Ты думаешь это Шагалов?
— О, боги! Нет! На него я думаю в последнюю очередь!
— Почему — в последнюю?
— Потому что.
— Не отпустило тебя?
— Не хочу разговоривать про Макса, — хмурюсь я. — Ты не на моей стороне.
— Ладно, Яныч, не обижайся. Мы просто хотим тебя уберечь.
— Это глупо.
— Запасть на потаскуна — вот что глупо!
Сжимаю челюсти. Не хочу спорить. Да и о чем спорить? Добби не монах, это факт. И конечно же, меня очень цепляет то, что каждый тыкает мне этим. Мне нечего возразить им. Неприятно…"
"То, что у него были девушки, это ладно.
Я переживу. Но от одной мысли, что могут быть сейчас, я начинаю болеть. Это так ранит, что хочется не только ослепнуть, но еще и оглохнуть. И вообще раствориться, чтобы не чувствовать этого предательства.
«Люблю тебя»… Оглушая чувствами, звучит в моих ушах его шепот. Это лечит. Он не сделает так, я верю.
Миша паркуется, помогает мне выйти.
— Ян! Не хотел портить тебе настроение. Извини. С днюхой, сестренка! — обнимает за плечи.
