Вижу, как он тяжело дышит, желваки играют на лице.
— Как тебя там?
— Макс.
— В твоем, Макс, возрасте, тебе каждая вторая нравится. А моя дочь не каждая вторая, усек?
— Я знаю.
— Поэтому тыкай своими причиндалами в…
Взгляд поднимается в потолок, словно он вспоминает. Щелкает пальцами.
— Лобанову, Гаур, Стриженову, Ивлеву…
Мать его! Да я их сам всех по фамилии не помню! Маньяк!
Опускаю взгляд в пол, пока он перечисляет. Вот это память!
— А в мою дочку — не надо, — резюмирует он наконец. — Она только с виду девочка боевая, а на самом деле очень ранимая.
Не поймешь мой месседж в этот раз, я тебя накажу.
— На гаупвахту посадите? — уточняю с саркастической усмешкой."
"— Посажу. Но не тебя, Макс. У твоего отца две фирмы для отмытия бабла. С общим оборотом более двадцати миллионов в год. Мне пока глубоко похрен на это. Но все может очень быстро измениться. Ты же уже взрослый мальчик, да? Понимаешь что такое конфискация и какие меры наказания за экономические преступления?
Треш.
— Понимаю.
— Береги семью.
Как я свою.
Сглатываю ком в горле.
— Вы неправы, Иван Васильевич сейчас.
— Че-го? — пренебрежительно поднимая бровь.
— Ну, Вы неправы, — пожимаю плечами. — Это не по-мужски. Лучше б в морду дали.
— Я тебе пацан что ли, руками махать?! Борзота…
— Может быть и «борзота»! Но зачем Вашей дочке лох, который мнения своего не имеет и приборзеть не решится, когда нужно за нее встрять?
Распахивает удивленно глаза, брови ползут вверх.
— А ну-ка давай отсюда! Щенок…
— Рад знакомству, наверное.
Жаль не взаимно.
— Миха! Увези болезного пока не прибил! — рявкает он.
Я как в коматозе выхожу из кабинета. Перед глазами плывет. Отца я подставить так не могу. Как бы мы не конфликтовали.
Медленно поднимаюсь наверх мимо Яны. Она стоит молча. Забираю кроссовки, куртку. Спускаюсь.
Останавливаюсь рядом с ней. Сжимаю холодные пальчики.
— Извини, — срывается мой голос. — Ты офигенная девочка. Я буду очень скучать.
Ее губы подрагивают.
— В школе увидимся?
— Наверное. Выздоравливай и увидимся, — загашенно бормочу я.
Finita la commedia, Шагалов.
— Мм, ясно.
Замирает. Еще раз сжимаю ее кисть.
Нереально уйти, вот так бросив ее, но надо. В порыве снимаю кольцо со среднего пальца. Надеваю ей на большой. Хочется хоть как-то…
Ай, ладно! Мысленно даю себе несколько отрезвляющих подзатыльников. Никто не умирает.
Молча сбегаю вниз. Выхожу из дома.
Сажусь на переднее сиденье, рядом с Мишей.
— Ты-то нахрена встрял, крутой парень? — скашиваю на него глаза.
