Но Макс, закусив губу медленно заезжает между ними. До бортов сантиметры.
— Ты что делаешь?! — округляю я в ужасе глаза.
Зажмуриваюсь. Папа его убьет!
— Полкан сказал, что я хреново паркуюсь.
Валерий Андреевич машет ему руками «стоп», отец морщась от предвкушения травм его тачки, обессиленно сжимает кулаки. Миша изображает выразительный фейспалм.
Боковые зеркала жужжат, складываясь, чтобы не снести зеркала на машинах отцов.
— Добби! — вжимаюсь спиной в кресло. — Тебе конец…
Что я там говорила про «серьезней»? Вычеркиваем! Такой же балбес!
Но мы проезжаем дальше.
Нос машины высовывается вперед на полкорпуса, между двух машин. И несколько сантиметров не доезжает до брючин отца.
Мне хочется сделать фей-спалм, фейс-стол, фейс-стена и фейс-асфальт.
Выходим.
— Нормально я паркуюсь, товарищ полковник! Аккур-р-ратненько, — дергает бровями с вызовом Макс.
— Не понял, чо за намеки, рядовой?! — свирепеет папа бросая на меня взгляд.
— Вообще ничего в виду не имел, товарищ полковник! — наивно хлопает ресницами Макс.
— И… «сержант» я.
— Иди уже… «сержант»! Дорогу знаешь.
Утаскиваю его подальше, от отца к мамам. Ловит меня за талию в прихожей.
— Мышка… — чувствую, как трясутся его пальцы.
— Ну все выдыхай, он долго не рычит.
— Да знаю, — отмахивается. — Я… Ты же моя?
Подняв мое лицо гладит подбородок. Киваю.
— Со мной?
Киваю. Не представляю свою жизнь без него. Он так прочно уже вошел в нее, что не вырвешь даже с мясом.
— Ну, пойдем, тогда, — подрагивают его губы в нервной улыбке.
Проходя мимо своей мамы, делает глоток из ее бокала.
— Сок это! — отбирает у него она обратно. — Контроллер…
Моя смеется.
— У меня тоже сок, Максимка, — взмахивает ему бокалом.
Присаживаемся за стол. Скоро присоединяются мужчины. Обстановка разряжается, все мило беседуют.
— Куда поступать-то хотите? — спрашивает нас Валерий Андреевич.
— Да, я хотел как раз обсудить.
Макс достает из внутреннего кармана рекламный буклет.
— Сюда.
Сжимает мою руку под столом.
И тяжело сглатывает.
— Нет, — качает головой отец, разглядывая буклет. — Далеко. Не отпущу.
— Да, папа! — раздражаюсь я.
— Что — папа? — поджимает губы. — У меня единственный ребенок.
— Ну, положим, уже не единственный… — вытягивает мама из его рук буклет. — Хороший вуз!
— Чего? — падает папина челюсть.
— Вау! — переглядываемся за столом, пока ошарашенный папа прокашливаясь стягивает узел галстука ниже.
Все поздравляют их.
