Иногда, я покачиваюсь, теряя равновесие. Отстаю от ребят. Девочки, не договариваясь, тоже немного замедляют шаг. Хоть глаза закрывай! Парни резко останавливаются. Что там дальше за ними, я вижу очень размыто. Как цветную пелену.
— Что происходит?
Девочки тревожно озвучивают мне, перебивая друг друга:
— Скорая…
— Из гаража к крыльцу подогнали… нашу местную.
— Кому-то плохо, наверное?
— Нет! — вдруг режет Рита. — Было бы плохо, охранники бы не рванули. Драка.
— Макс?!
Он же меньше Антона килограмм на двадцать! Ладно еще на ринге по правилам! Ну нет, пожалуйста… Пусть эта скорая не Максу!
Опять ускоряем шаг, останавливаясь возле белой машины, похожей на карету скорой помощи, только современней.
На носилках выносят Антона. Лицо синее и отекшее, на носу косая открытая рана. Губы огромные и разбитые.
— Трындец…
— Шагалов, идиот!
— В мясо просто…
— Он хоть живой?
Тихо шепчутся парни.
Марат помогает открыть задние дверцы машины.
— Марат, что с Максом?! — в ужасе подлетаю я к нему.
— В изоляторе твой Макс! — зло.
— Ментов ждет.
Растерянно стою, наблюдая, как грузят носилки с Антоном. Срываюсь с места, залетая внутрь здания. Я не знаю, где здесь изоляторы. Но знаю, что где-то внутри. Иду по коридорам, заглядывая в кабинеты.
— Максим такой уравновешенный доброжелательный мальчик! — причитает Ольга Захаровна, я узнаю ее голос, она работала со мной пару раз. — Кто бы мог подумать?
— Это не первая их стычка?
— Это подростки, они постоянно сцепляются по мелочам! Получают штрафы и расходятся в разные стороны.
Но такая жестокость… Кошмар. Неожиданно именно от Максима.
— Запись есть?
— Конечно!
Их голоса затихают где-то за моей спиной. Я иду дальше. Два охранника обсуждаю происшествие и, ища виноватых среди персонала, не обращают на меня внимание.
Иду… Иду…
На приоткрытой двери решетка.
Заглядываю внутрь. Охранник, стоя спиной ко мне докладывает о происшествии кому-то старшему.
— … Второй — без сознания. В себя не приходит. Везут в «травму». Родителям сообщили. Менты едут.
Обязаны забрать, да. «Особо тяжкие»… Мы ничего сделать не можем.
За одной из дверей — мой Добби. Сидит на кровати в маленькой квадратной комнате и смотрит в стену перед собой. Захожу.
Его разбитые кисти мелко трясутся, он поднимает на меня растерянный взгляд.
Скидывая обувь, залезаю к нему на кровать с ногами. Обхватив за шею прижимаю щекой к своему грохочущему сердцу.
— Ну что ты наделал, Добби? — реву я тихо. — Зачем?! Что теперь делать??
Глава 33.
