Я же радуюсь маленькой победе.
- Вам есть что скрывать? – не унимаюсь, ощущая в своих руках власть. Но это чувство обманчиво.
- Не вам, а теперь нам, - Береснева поднимается с места. – Проверяйте, - ведет рукой. – Но знайте, что я тоже буду следить за вами, - бросает тихо. С улыбкой.
Комиссия приступает к делу, перебирает документы, уточняет что-то. Я даже не вслушиваюсь в их разговоры с Алевтиной Павловной. Знаю, что вреда клинике не нанесут. Договор был иным. Всего лишь припугнуть.
И в кабинете не хватает еще одного участника шоу.
- А где ваша медсестра? – имею ввиду Агату.
Врач нехотя отправляется за дочерью, а через несколько минут мы остаемся с чертовкой наедине."
"Принимаю решение инстинктивно, затаскиваю Агату вглубь кабинета порывисто – и запираю дверь. Себе же хуже делаю, потому что остатки здравого смысла превращаются в фарш, когда я рядом с ней. Но есть одна причина, из-за которой я сегодня иду до конца. Она – моя последняя надежда, на которую легче надавить. Все-таки у меня больше рычагов влияния на младшую Бересневу.
- Мое терпение закончилось, Агата, - усмехаюсь.
Странно, но стоит раз взглянуть на нее разъяренную, как второе дыхание открывается. И моя ситуация не кажется столь безнадежной. А сам я отвлекаюсь. На ее черный взгляд, пылающий от негодования. На губы, двигающиеся нервно, хватая воздух. На ладони, что толкают меня в грудь.
Стоп! Что?
- Агата, - зову предупреждающе, но она оглохла от гнева. Совсем охамела.
Перехватываю тонкие запястья и дергаю на себя.
Заключаю упругое, брыкающееся тело в крепкие объятия. Фиксирую, впечатывая в себя, и получаю от этого легкого принуждения какое-то больное удовольствие. Агата замирает, но не сдается. И нравится мне такой еще больше.
- Ты с ума сошел? Маму нервничать заставляешь! Какая проверка? Зачем, ведь это твоя клиника? – ядовитой коброй шипит на меня.
А я одержимо наблюдаю, как распахиваются и смыкаются ее губы. Не вникаю в смысл слов. Лишь по интонации осознаю, что Агата безумно злится, но ее эмоции лишь сильнее меня заводят.
Она горячая и душой, и телом. Греет, как печка, пока я вжимаю ее в свой торс. Обжигает.
У меня единственный действенный способ борьбы со стрессом – и вспоминаю я о нем очень не вовремя. Ведь воспользоваться им в кабинете главного врача не представляется возможным.
А жаль…
Еще секунда – и последние мысли выветриваются из головы. Забываю, ради чего я здесь.
Остаются только пухлые губы, к которым я импульсивно наклоняюсь.
