Я не знала, клянусь, не знала, что она потратит те пятьсот долларов на дозу.
Андрей достает из кармана пачку сигарет и отступает на шаг назад. Он прекрасно понимает, что я уже не сбегу. Не посмею.
— Дальше. Говори дальше, — требует, делая глубокую затяжку. — Называй все имена и фамилии. Я выстреляю всех по очереди. Сначала заставлю сожрать ту дрянь, которой они пичкали Леру, а потом буду стрелять.
По коже проходит мороз, потому что я знаю — Муратов не шутит. Становится интересно, в списке виновных значусь и я?
- Я знаю только одно имя — Денис Мельников.
Ты видел его в кофейне с нами.
— Твой парень? — удивленно вскидывает брови Андрей.
— Он не мой парень, — озвучиваю ложь номер два. — Лера попросила сказать так, чтобы ты не злился.
Андрей хмыкает и качает головой. В этот момент мне так сильно хочется броситься ему на шею! Вдохнуть его запах и уткнуться в сильное мужское плечо, потому что в одиночестве мне слишком жутко плакать.
— Он подсунул моей дочери наркотик под названием «китайская соль».
Новое вещество, которое вызывает быстрое привыкание и зависимость. Химическая дрянь плохо выводится из организма, все органы начинают работать с перебоями. Страдают почки, печень, сердце.
Я обнимаю себя руками за плечи и мелко сотрясаюсь. В словах Андрея столько горечи и боли, что она меня полностью заполняет.
— Вскрытые показало, что лёгкие Леры набухли из-за наркотиков и весили в два-три раза больше нормы.
— Мне жаль… — шепчу беззвучно, почти захлебываясь в собственных слезах.
— Андрей, мне очень-очень жаль… Если бы я действительно знала, кто стоит за Денисом, то обязательно сказала бы тебе. Но я не знаю. Правда не знаю.
— И почему я больше тебе не верю? — спрашивает Андрей, щелчком пальцев отправляя окурок куда-то в сторону.
Я замолкаю, потому что мои слова и оправдания ему не нужны. У Муратова своя правда и он заслуженно считает виноватой в смерти Леры именно меня. Я была с ней в тот злосчастный день и могла собственными руками исправить ошибки, которые совершала одну за другой.
— Прости… — зажмуриваю глаза и закрываю лицо ладонями.
Я чувствую, как Муратов подходит ближе, потому что терпкий запах его парфюма и табака вбивается мне в ноздри. Мне уже не страшно, что он будет делать дальше. Не страшно, что он ударит или убьет меня. Дыхание спирает, когда Андрей вновь берёт за запястья и заставляет убрать руки от лица."
"Мои веки открываются и глаза встречаются с его тёмными бездонными колодцами.
