Смотрю на него так, будто спрашиваю: «Помнишь, как ты меня спас, а я тебя лечила? Неумело и с опаской, но так бережно, как только могла». Тогда я ещё не знала, чей он отец и какая между нами пропасть, просто чувствовала его тяжелую ауру и беспрекословно подчинялась.
Целую я тоже первой. Встаю на носочки и мягко касаюсь губами его жестких губ, ощущая, как приятно покалывает внизу живота. В момент, когда мне кажется, что Андрей слишком загружен более важными вопросами, он резко снимает с меня махровое полотенце, бросает его в сторону и подхватывает меня на руки так легко, словно невесомую пушинку.
Спустя мгновение опускает на твёрдую поверхность, но я так увлечена поцелуями с ним, что не могу оторваться и посмотреть, где именно нахожусь. Мне просто хорошо. Мне просто запредельно сладко.
Андрей целует жадно и горячо, а я без остановки глажу его сильные плечи, касаюсь груди, трогаю колючую щетину и так по кругу. Ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы эта ночь когда-нибудь заканчивалась, потому что я просто не знаю, как буду жить без него.
Он раздвигает мои ноги и встает между ними. Щёлкает пряжкой ремня, открывает молнию и прерывается лишь для того, чтобы раскрыть презерватив. Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь на тумбе. Голова кружится, между ног отчётливо пульсирует и ощущение такое, будто я как минимум пьяна.
Взгляд неспециально опускается вниз, и я смотрю на эрегированный член Андрея словно завороженная. Впервые так близко, впервые не в темноте. Он огромный и тяжелый, с тёмными волосками на лобке и крупными вздутыми венами по всей длине.
Смущаясь, вспоминаю как трогала пальцами гладкую бархатную кожу и видела, как Андрею это нравилось. И я ловлю себя на мысли, что в другой раз хотела бы попробовать его ещё раз, но только губами.
Андрей заполняет меня собой одним резким толчком. Я вскрикиваю и смотрю в безумные и беспросветные глаза напротив. Кажется, что мы оба ходим по грани безумства. Если Андрей сорвётся, то я улечу следом за ним.
Между ног влажно, горячо и приятно. Облизываю пересохшие губы и прикрываю глаза, касаясь лопатками холодной стены и на секунду остывая.
— Боже… Андрей… Ещё…
Одну свою руку он опускает мне на шею и немного надавливает, а другой удерживает за бедра и умело управляет, словно механической куклой.
— С мальчиком своим тоже так стонешь? — спрашивает низким тягучим голосом.
Я резко открываю глаза и вижу в его зрачках что-то похожее на вспыхнувшую ревность или недовольство, и в этот раз мне явно не показалось.
