– Вы ведь не рассматриваете Морри в качестве подозреваемого, а? – спросил он, когда положил трубку. – Чисто свидетельские дела?
– Мы правда не можем разглашать подробности дела, мистер Гершман, – опять предпочел готовую формулу Майло.
– Просто не могу поверить! – Гершман хлопнул себя ладонью по лбу. – Вы думаете, что Морри – убийца? Парень, который возится с детишками по выходным, парень, который тут никому и слова поперек не сказал, – можете идти поспрашивать, я не против! Если вы найдете кого-нибудь, у кого найдется дурное слово в адрес Морри Бруно, я съем вот этот стол!
Его перебило гудение интеркома.
– Да, Дениза. Что еще? Точно? Наверное, это какая-то ошибка… Проверь еще разок. А потом позвони в «Аладдин», в «Пески» – может, он передумал…
Лицо старика стало официальным, когда он повесил трубку.
– Его нет в «Паласе». – Он произнес это с досадой и страхом человека, которого оторвали от успокоительного тепла собственных предубеждений.
Морис Бруно не обнаружился ни в «Аладдине», ни в «Песках», ни в каком-то другом крупном отеле Лас-Вегаса.
В результате дополнительных звонков из кабинета Гершмана выяснилось, что ни в одной авиакомпании не зафиксировано, чтобы он покупал билет на рейс из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас.
– Мне хотелось бы получить его домашний адрес и телефон, если не трудно.
– Дениза все вам даст, – отозвался Гершман.
Мы оставили его в одиночестве в его огромном кабинете. Он молча сидел, подперев руками покрытый седой щетиной подбородок, – хмурый, как старый потасканный бизон, которого слишком много лет продержали в зоопарке.
* * *Бруно жил в Глендейле – в обычное время всего минутах в десяти езды от типографии «Престо», но было уже шесть вечера, а вдобавок где-то у развязки с Вентура-фривей произошла авария, и автострада встала на всем пути от Бербанка до съезда на Пасадену. К тому времени, как съехали с Вентуры на бульвар Брэнд, уже стемнело, и мы оба пребывали в крайне скверном расположении духа.
Покатили на север, в сторону гор. Дом Бруно стоял на Армелита-стрит – боковой улочке в полумиле от того места, где заканчивался бульвар.
Располагался он в самом конце тупика – маленькое одноэтажное строение в псевдотюдоровском стиле, с аккуратным квадратным газончиком спереди, живой изгородью из тиса и зарослями можжевельника, втиснутыми на свободные места. Прямо перед входом, как стражники, возвышались два туевых куста. Дом оказался не того типа, который я ожидал от постоянно мотающегося по вегасам холостяка.
