Они отвезли его туда и инсценировали самоубийство, хотя я не знаю, кто именно спустил курок. Единственная причина, по какой я хоть что-то знаю, – это потому, что я взял на себя часть с Биллом Робертсом, и через несколько дней Гас объяснил мне, зачем все это понадобилось. Он был в одном из тех мрачных настроений, когда он начинает говорить, как будто у него мания величия. «Не думаешь же ты, что твой кузен-доктор весь из себя такой благородный, мой мальчик? – говорил он. – Я могу поджарить его жопу и жопы других людей одним телефонным звонком».
Он всегда проникается такой ненавистью к богатым, когда припомнит, как сам был бедным и все мы, богатые ребята, помыкали им. В ту ночь, после того, как они убили Хикла, мы сидели у него в кабинете. Он выпил джина и начал вспоминать, как некогда работал на мистера Хикла – отца Хикла – с самого детства. Гас был сирота, и какая-то организация практически продала его Хиклам, как раба. Он говорил, что старый Хикл был настоящим чудовищем. Порочный нрав, любил пинать слуг.
Гас рассказывал мне, как он воспринимал это, как держал глаза открытыми, как изучил все грязные семейные тайны – вроде заскоков Стюарта и всего прочего, – собрал их всех до кучи и использовал, чтобы вырваться с Бриндамура и получить работу в Джедсоне. Я помню, как Гас улыбался мне, полупьяный и похожий на самого настоящего сумасшедшего. «Я рано выучил, – говорил он, – что знание – это сила». А потом заговорил про Эрла; о том, что парень – порченый товар, но ради него пойдет на все что угодно.
«Он будет жрать мое дерьмо и называть его черной икрой, – говорил он. – Вот это я понимаю – власть».
В ходе своего рассказа Крюгер выгибал спину, запрокинув голову и напрягая шею. Теперь, утомленный, опять обмяк на полу, лежа в луже высыхающей мочи, убогий и жалкий.
– Полагаю, – сказал он, – что теперь он на всех нас просто отыгрывается.
– Хочешь еще что-нибудь рассказать мне, Тим?
– Ничего больше в голову не приходит. Спрашивайте, я отвечу.
Я видел, как напряжение бегает вверх-вниз по его связанным конечностям, как дрезина по извилистым путям, и держал дистанцию.
На полу в нескольких футах стоял телефонный аппарат. Я придвинул его поближе, держась подальше от его рук, и поднес трубку ему ко рту. Уперев ствол ему в лоб, набрал номер офиса Тоула и отступил.
– Постарайся как следует.
Крюгер действительно постарался. Лично меня он убедил. Я надеялся, что и Тоула тоже. Он дал мне знать, что разговор закончен, выразительно подвигав глазами вверх и вниз.
