В последний момент я крутанул руль влево и вдавил педаль газа всем своим весом. Дорога поднималась, пронзая пустые улицы, спиралью ввинчивалась в серые облака смога – просто русские горки, а не улица, распланированная архитектором-берсерком! Мотоциклист, не отставая, мчался позади, при первой же возможности опять сдергивая руку с револьвером с руля, стремясь обрести непоколебимый прицел…
Я постоянно метался из стороны в сторону, выплясывая по дороге и стараясь не подставляться, хотя узость улицы практически не оставляла пространства для маневра.
Я знал, что ни в коем случае нельзя бессознательно впасть в регулярный ритм – туда-сюда, туда-сюда, словно заправленный бензином метроном, – поскольку в этом случае мне грозило стать легкой мишенью. Я петлял хаотично, безумно, резко дергая руль, замедляясь и ускоряясь, задевая бордюры и потеряв колпак с колеса, который, кружась, отлетел прочь, словно хромированная фрисби[114]. Подвеска испытывала жестокие удары, и я не знал, сколько она еще продержится.
Мы продолжали подниматься в гору.
За очередным поворотом где-то внизу проглянул Сансет. Мы опять оказались в Эхо-Парке, на южной стороне от бульвара. Дорога достигла вершины. Выстрел грохнул так близко, что у «Севиля» задрожали стекла. Я вильнул, и следующая пуля ушла далеко вбок.
С набором высоты местность заметно менялась – жилые кварталы каркасных домов все чаще сменялись отрезками пыльных пустырей, по которым там и сям были раскиданы убогие хибары. А тут и вовсе ни телефонных столбов, ни автомобилей, ни вообще каких-то признаков человеческого обитания… Ровно то, что надо для убийства среди бела дня.
Подпрыгнув на «горбушке», мы опять начали разгоняться вниз по склону, и я с ужасом увидел, что на полной скорости лечу прямо в тупик, что я всего в каких-то ярдах от того, чтобы врезаться в кучу земли перед въездом на пустынную стройку. Деваться было некуда – дорога на ней обрывалась, наглухо перекрытая штабелями шлакобетонных блоков, стопками гипрока, штабелями досок и холмиками вынутого экскаватором грунта.
Натуральная ловушка! Если лобовое столкновение с горой земли меня не убьет, я завязну тут, как петрушка в заливном желе, безнадежно буксуя на месте, превосходная, пассивная мишень…"
"Человеку на мотоцикле, судя по всему, пришла в голову точно такая же мысль, поскольку он предпринял серию уверенных действий. Снял руку с револьвером с рукоятки, замедлил ход и подвернул влево, готовый оказаться сбоку от меня, когда мои попытки ускользнуть подойдут к концу.
