Дуг, толстый парень, сердито посмотрел на него и хмыкнул.
– Да пошел ты, Дуги, – сказал парень с недостающими зубами. – Чё мы такого сделали, чтобы нам деньги брать?
Несмотря на неухоженные волосы и зону боевых действий во рту, Харм явно обладал умом и определенным чувством собственного достоинства. Он был из тех ребят, которых я не возражал бы иметь на своей стороне, если вдруг припечет.
– Давайте тогда просто проставлюсь.
– Не, – сказал Харм. – Нам больше нельзя, мистер. Нам на это поле через полчаса. Рабочий день начинается, надо быть в форме.
А то вот этот пузан если выпьет, то упадет еще, покатится и всех нас задавит.
– Иди на хрен, Харм, – отозвался Дуг, без сердца.
Я убрал деньги.
– Большое спасибо.
– Реально не за что. Вот если будете строить какие-нибудь дома, где профсоюз не при делах, и вам понадобятся надежные крепкие ребята, помните про Хармона Линдквиста. Я есть в справочнике.
– Обязательно.
* * *За десять минут до того, как паром подошел к берегу, сквозь густой занавес дождя и тумана проглянул остров – продолговатая, приземистая серая глыба.
Если б не куафюра из деревьев, прикрывавшая бо́льшую часть скалистых берегов, выглядел бы он в точности как Алькатрас[104].
Я спустился на автомобильную палубу, забрался за руль «Новы» и дождался, когда человек в оранжевом махнет мне на выезд. Сцену снаружи словно перенесли сюда прямиком с улиц Лондона. Черных пальто, черных зонтиков и черных шляп вполне хватило бы, чтобы заполнить Пикадилли. Розовые руки сжимали портфели и утреннюю «Уолл-стрит джорнал».
Глаза смотрели прямо перед собой. Губы сурово поджаты. Когда ворота у подножия трапа открылись, они двинулись сомкнутым строем – каждый человек на своем месте, каждый надраенный черный ботинок поднимается и опадает в такт невидимому барабанщику. Эскадрон рафинированных джентльменов. Джентльменская бригада…
Сразу за портом вокруг высоченного вяза раскинулась маленькая площадь, вокруг которой выстроились несколько торговых и офисных зданий: банк с затемненными стеклами, брокерская контора, три или четыре богатого вида магазина одежды с консервативно одетыми безликими манекенами в витринах, бакалейная и мясная лавки, химчистка, которая служила одновременно местным почтовым отделением, два ресторана – один французский, второй итальянский, сувенирный киоск и ювелирный салон.
Все они были закрыты, улицы пусты, и, за исключением стайки голубей, устроивших конференцию под вязом, никаких признаков жизни не наблюдалось.
