Не сомневаюсь, что вы свяжетесь с остальными двумя, чтобы набрать хвалебных цитат для вашей статьи. Если вообще будет какая-то статья.
Я заставил себя оставаться спокойным.
– Что вы хотите сказать?
– О, по-моему, вы прекрасно понимаете, о чем я, мой мальчик! Я не собираюсь требовать у вас какие-то документы, подтверждающие, что вы тот, кем назвались, – это все равно ничего не доказало бы, – потому что вы представляетесь мне приятным интеллигентным человеком, а сколько у меня здесь бывает народу, с которым я могу так вот запросто поболтать? Сказано достаточно.
– Я ценю это, профессор.
– Еще бы. Уверен, что у вас есть весомые причины расспрашивать меня об Уилли. Уверен, что они слишком скучны, и у меня нет никакого желания про них знать. Я вам помог?
– Вы мне более чем помогли.
Я наполнил оба стакана, и мы вместе выпили, не обменявшись и словом.
– Нет ли у вас желания еще чуть-чуть помочь мне? – спросил я.
– Смотря в чем.
– У доктора Тоула есть племянник. Тимоти Крюгер.
Мне интересно, не сможете ли вы и про него что-нибудь рассказать.
Ван дер Грааф трясущимися руками поднес стакан к губам. На лице его сгустились тучи.
– Крюгер! – Эта фамилия прозвучала у него как ругательство.
– Да.
– Кузен. Дальний кузен, не племянник.
– Кузен так кузен.
– Крюгеры. Древний род. Пруссаки, все до единого. Политические воротилы. Могущественное семейство. – Его медоточивость доброго дедушки как рукой сняло, и он выплевывал слова с механической интонацией автомата.
– Пруссаки.
Профессор сделал несколько нетвердых шагов, но вдруг замер и уронил руки по бокам.
– Все это явно имеет какое-то отношение к полиции, – произнес он, словно рассуждая вслух.
– Что заставляет вас так думать?
Его лицо потемнело от гнева, и он вздернул кулак над головой – грозный вестник гибельной судьбы.
– Не делайте из меня дурака, молодой человек! Если речь идет о Тимоти Крюгере, то ничего другого и быть не может!
– Да, это действительно часть уголовного расследования.
Но я не могу вдаваться в подробности.
– Да ну? Я распустил с вами язык, не пытаясь вызнать ваши истинные намерения. Секунду назад я предполагал, что они просто скучные. Теперь я другого мнения.
– Что в имени Крюгера так пугает вас, профессор?
– Зло, – сказал он. – Зло меня пугает. Вы говорите, что ваши вопросы – это часть уголовного расследования. Откуда мне знать, на чьей вы стороне?
– Я работаю с полицией. Но я не полицейский.
