– Меня как-то интервьюировал один репортер после войны… Второй мировой, я должен уточнить, не Первой – все-таки я не настолько древнее ископаемое… Он хотел знать, какое место эта война займет в истории. Так вот выглядел он в точности как Кларк Кент. – Профессор провел рукой по черепу, покрытому старческими пятнышками. – А у вас разве нет очков и всего такого, молодой человек?
– Простите, но глаза у меня пока здоровые.
Он повернулся ко мне спиной и направился к одному из книжных шкафов. В его движениях была какая-то чудная змеиная грация – чахлое тело словно только вихлялось из стороны в сторону, при этом на самом деле продвигаясь вперед.
Он медленно влез на приступочку, потянулся вверх, ухватился за том в кожаном переплете, слез вниз и вернулся к нам.
– Вот, гляньте, – сказал он, открывая том, который оказался толстым скоросшивателем с коллекцией комиксов. – Вот кого я имею в виду. – Трясущийся палец ткнул в изображение звездного репортера «Дейли плэнет», входящего в телефонную будку.
– Кларк Кент. Вот этот репортер.
– Я уверена, что мистер Робертс знает, кто такой Кларк Кент, профессор.
– Вот пусть возвращается, когда будет больше похож на него – тогда и поговорим! – рявкнул старик.
Мы с Маргарет обменялись беспомощными взглядами. Она начала было что-то говорить, но тут ван дер Грааф закинул голову и разразился сухим каркающим смехом.
– Обманули дурака на четыре кулака! – Он самозабвенно хохотал, пока веселье не растворилось в хриплом булькающем кашле.
– О, профессор! – ворчливо сказала Маргарет.
Они опять набросились друг на друга, сойдясь в словесном поединке. Я начал подозревать, что отношения у них давно хорошо отлажены. Я стоял в сторонке, чувствуя себя невольным зрителем какого-то фрик-шоу.
– Признайся, дорогая, – говорил ван дер Грааф, – хорошо же я тебя одурачил! – Он ликующе топнул ногой. – Ты решила, что я окончательно впал в маразм!
– Маразм тут, по-моему, ни при чем. – Она фыркнула. – Вы просто гадкий мальчик!
Мои надежды получить достоверную информацию от этого свихнувшегося горбуна угасали с каждой секундой.
Я многозначительно откашлялся.
Они остановились и уставились на меня. В уголке сморщенного рта ван дер Граафа скопился пузырек слюны. Руки по-старчески подрагивали. Маргарет, подбоченясь, башней нависала над ним.
– А теперь я хочу, чтобы вы посотрудничали с мистером Робертсом, – сурово сказала она.
Ван дер Грааф бросил на меня недовольный взгляд.
– Ну хорошо, – проныл он.
