– Пожалуйста, скажите сеньоре, что я выражаю свою печаль в связи с ее трагической потерей, а также глубоко благодарен ей за то, что в таком горе она нашла время поговорить со мной.
Пожилая женщина выслушала перевод и показала, что принимает мои слова, кивнув.
– Спросите ее, Ракель, не рассказывала ли Илена когда-нибудь о своей работе. Особенно в течение последнего года.
Когда Ракель заговорила, по лицу пожилой женщины расплылась ностальгическая улыбка.
– Она говорит – только жаловалась, что учителям мало платят.
Учебных часов много, а дети доставляют все больше хлопот.
– Какие-то дети в особенности?
Совещание шепотом.
– Нет, в особенности никто. Сеньора напоминает вам, что Илена была не простой учительницей, она помогала детям с проблемами обучаемости. Со всеми трудно приходилось.
Интересно, подумал я, имелась ли какая-то связь между детством, проведенным с братом вроде Рафаэля, и выбором специальности погибшей девушки.
– А она рассказывала что-нибудь про ребенка, который погиб? Про мальчика по фамилии Немет?
Выслушивая вопрос, миссис Гутиэрес печально кивала, потом заговорила:
– Она упоминала про это раз или два.
Говорила, что глубоко опечалена этим. Что это настоящая трагедия, – перевела Ракель.
– И больше ничего?
– Невежливо так напирать, Алекс.
– Ладно. Попробуйте тогда другое. Не создалось ли у нее впечатление, что в последнее время у Илены стало больше денег, чем обычно? Она покупала дорогие подарки кому-то в семье?
– Нет. Она говорит, что Илена постоянно жаловалась на нехватку денег.
Она была девушкой, которой нравились хорошие вещи. Красивые вещи. Минутку…
Она выслушала пожилую женщину, согласно кивая.
– Это не всегда было им по карману, поскольку семья никогда не была богатой. Даже когда ее муж был еще жив. Но Илена очень много работала. Она сама покупала себе вещи. Иногда в кредит, но никогда не пропускала выплат. У нее ни разу ничего не отобрали за просрочку. Она была девушкой, которой мать может гордиться.
Я приготовился к очередным слезам, но таковых не последовало.
Горюющая мать смотрела на меня с выражением холодного мрачного вызова на лице. Словно хотела сказать: «Попробуй только замарать память моей малышки!»
Я отвернулся.
– Как вы думаете, уместно будет сейчас спросить про Хэндлера?
Прежде чем Ракель успела ответить, миссис Гутиэрес сплюнула. Принялась яростно жестикулировать обеими руками, возвысила голос и, судя по всему, разразилась целой чередой ругательств. Закончила она эту тираду, опять сплюнув.
