В конце концов, зачем столько лет овладевать искусством помогать людям меняться к лучшему, когда любая намеренная перемена – не более чем иллюзия? Но даже если б я и желал отдать должное Персту Судьбы, все равно было бы трудно счесть простым совпадением тот факт, что погибший Гэри или Гори Немет, ученик погибшей Илены Гутиэрес, оказался воспитанником того самого учреждения, в котором Морис Бруно, тоже погибший, работал на добровольных началах.
Настало время поподробней разузнать, что представляет собой детский дом под названием Ла-Каса-де-лос-Ниньос.
Я поехал домой и рылся в картонных коробках, которые держал в гараже с момента своей «отставки», пока не нашел свой старый офисный ежедневник. Нашел номер Оливии Брикерман из Отдела социального обеспечения и набрал его. Социальный работник с тридцатилетним опытом, Оливия знала про такие учреждения больше любого другого в городе.
Ответил мне механический голос, который сообщил, что телефон собеса изменился. Я набрал новый номер, и другой механический голос велел мне подождать.
В трубке зазвучала запись Барри Манилоу[51]. Интересно, платит ли ему город авторские отчисления?
– ОСО.
– Будьте добры миссис Брикерман.
– Секундочку, сэр.
Еще две минуты Манилоу. Затем:
– Она здесь больше не работает.
– А вы не подскажете, где ее можно найти?
– Секундочку.
Господи, да я этого Манилоу сейчас сам запою!
– Миссис Брикерман теперь работает в Психиатрической медицинской группе Санта-Моники.
Выходит, Оливия в итоге оставила госслужбу.
– А у вас есть номер?
– Секундочку, сэр.
– Спасибо!
Повесив наконец трубку, я заглянул в телефонный справочник, в раздел «Охрана психического здоровья». Номер принадлежал адресу на Бродвее – там, где Санта-Моника плавно перетекает в Венис, совсем неподалеку от мастерской Робин. Я набрал его.
– ПМГСМ.
– Будьте добры миссис Оливию Брикерман.
– А как передать, кто спрашивает?
– Доктор Делавэр.
– Минутку.
В трубке воцарилась тишина. Очевидно, до того, что по телефону можно проигрывать фоновую музыку, в ПМГСМ еще не додумались.
– Алекс! Как ты?
– Отлично, Оливия, а ты?
– Чудесно, просто чудесно. А я думала, ты где-нибудь на Гималаях…
– С чего это вдруг?
– А разве не туда отправляются люди, когда хотят найти себя, – где жутко холодно и совсем нет кислорода? Где на вершине горы сидит маленький старик с длинной бородой, пожевывая травинку и почитывая журнал «Пипл»?"
"– Это было в шестидесятые, Оливия. В восьмидесятые ты остаешься дома и отмокаешь в горячей воде.
