— Агнесса, заходи, — отомкнув задвижку, пригласила служанку, — завтрак пока поставь на стол, а я сейчас.
И уселась на место силы.
Через час я была полностью готова к встрече с Его Величеством.
Разложив бумаги на рабочем столе в своём кабинете, в нужном порядке, присела в своё кресло и бездумно уставилась перед собой. Через четверть часа в дверь негромко постучали, и я откликнулась, позволяя войти."
"Кенсингтон шагнул в кабинет, одетый в придворный наряд: светло-серое котарди (прим. автора: котарди — камзол длиной до середины бедра, сшивавшийся из четырёх частей: двух задних половинок, соединённых спинным швом, и двух передних, с отрезным воротником, спускающимся углом на спину; порой котарди делали разрезным на бёдрах, и боковые края баски также соединялись одной или двумя пуговицами), украшенное по вороту замысловатой вышивкой серебряной нитью, камзол дополнял широкий пояс, выкованный из пластин, с нанесённой на них гравировкой и мелкими драгоценными камнями.
Сильные ноги облегали тёмного цвета чулки, поверх которых он надел штаны-кюлоты, длиной чуть выше колена.
И завершали его облик кожаные туфли с забавно вытянутым носом.
Видеть моего учителя в подобном наряде было непривычно, хотя при дворе каждый встречный мужчина щеголял вот в таких одеждах, иногда и без кюлот, просто чулки, обтягивавшие ноги и всё остальное, как вторая кожа. Они все походили на артистов балета, только в основном весьма упитанные.
— Прекрасно выглядите, — отмерла я, скрывая улыбку.
— Как и вы, леди Одри, — галантно поклонился он.
— Спасибо, что согласились принять участие, — поблагодарила я Лиама.
— Как я мог отказать? — он обогнул стол и подал мне руки, я вложила в них свои и, запрокинув голову, заглянула в невероятные серо-голубые очи.
Кенсингтон любил меня. Уж это-то понять я была способна.
Могла ли я ответить ему взаимностью? Безусловно. Но он всегда будет на втором месте, после благополучия моих земель. И тут возникает закономерный вопрос: а согласится ли граф на такие условия?
— Лиам, вы ведь понимаете, что я не принадлежу себе… — начала я, но он не дал договорить.
— Просто позволь мне быть рядом. А жизнь сама расставит всё по полочкам.
— В том-то и дело, завтра может и не быть, — мне было грустно, сердце защемило, — рядом со мной, возможно, самое опасное место. А я не хочу, чтобы вы пострадали.
— Где и с кем быть, уж позволь мне решать самому.
Я лишь покачала головой, не зная, что возразить.
