Если первое время казалось, что мы сможем выиграть эту битву, то спустя бесконечно долгие часы ситуация кардинально переменилась: мы устали, тратили прорву магической энергии, опустошая артефакты-накопители, зачерпывая из собственных средоточий, а вот нежить пёрла и пёрла из открытых Нлодэром порталов. И неудивительно, нас всего тридцать человек и одна моя хранительница, а их, вероятно, целая планета!..
* * *Последние два часа я латала соратников практически без остановки, сращивая жуткие, глубокие раны. Тех, смог выстоять против демона, стаскивали к стене, и я лечила их, не жалея сил.
После чего парни вставали и снова шли в бой, измазанные с головы до ног своей же кровью.
— Я в порядке, ледюшка, — и вот передо мной лежит Бон. Паренёк истекал кровью, губы его посинели, правая рука по локоть отсутствовала. — Я ещё могу… им накосты-лять… Подлатайте, и я пойду…
Злые слёзы застили взор, сердце разбилось на куски и не желало собираться воедино. Я зарастила культю, но Бон потерял чересчур много крови… Его слишком поздно ко мне принесли.
— Прости, друг мой, — тихо, одними губами, прошептала я. Смотрела, как постепенно краски сходят с лица воина, бледность сменяется синюшностью, глаза становятся мутными. Жизнь стремительно покидала молодое тело.
— Не печаль-тесь, моя леди! Жаль, что не защи-тил вас… до кон-ца — голубые глаза Бона остановились на моём лице, его сердце прекратило бег…
Отказываясь верить в происшедшее, я задохнулась от подступивших рыданий.
— Пробивайтесь к выходу! — громкий голос Ликона разнёсся далеко окрест, прорываясь в моё сознание раскалённым железным прутом.
Закрыв глаза Бону, встала, огляделась: кто мог сражаться, продолжал биться. Только Ора замерла неподалёку и держала надо мной и раненными энергетический щит.
Лиама видно не было, в душе что-то оборвалось… Этот тронный зал вскорости мог стать нашей общей могилой.
— Я их задержу! — ещё раз крикнул Ульрих, уже не оборачиваясь на нас.
Я же видела, что нет, не сможет: Его Величество пусть и стоял, но его заметно пошатывало.
— Не надо, Одри, — Лоерея слегка коснулась моего плеча, догадавшись, что я задумала.
— Надо, Лора. Надо.
— Ты вычерпаешь себя до донышка…
Пусть так.
Глубокий вдох, медленный выдох.
Нет тревогам и плохим мыслям, только спокойствие, только цель.
Губы беззвучно зашептали:
— Voorumer ta issihid. Na soigu laerty. Duu!
Символы, нарисованные на моём теле, засияли ярче звёзд, искры побежали из моего средоточия по венам, в направлении поднятых кверху рук.
