Идиот, возомнивший себя повелителем мира, вершителем судеб и возжелавший привести на Эриду демона. Который стал бы служить ему. Благодаря демону, Сурейх хотел заделаться властелином мира. Новым Богом… Хороший план, мне он понравился, но я осознал это, только будучи здесь, сражаясь день и ночь за осколок ядра, выживая в этом мире, которому скоро конец…
— Ты явно долго молчал, — криво усмехнулся герцог, вклинившись в монолог говорившего, — болтаешь и болтаешь, всё не можешь остановиться. Твои речи пусты. Отдай камень и тогда останешься цел.
И сиди тут, в своём тронном зале хоть до посинения.
— Как смеешь ты, смерд, перебивать меня?! Меня, великого светлого мага-артефактора, Нлодэра Бесстрашного? — тьма заклубилась в глазах Нлодэра, руки трансформировались в когтистые лапы, зубы удлинились, превратившись в антрацитовые клыки. — Сдохни! — старик резко вскинул левую руку в сторону Кемпбелла и неведомым образом поднял герцога в воздух.
Одновременно с этим произошло сразу несколько вещей: идущая от осколка ядра сырая мана вдруг исчезла, будто кто-то отключил древний артефакт.
Тени в углах и на потолке некогда бывшего тронного зала зашевелились активнее, и вскорости послышалось рычание множества глоток и на нас двинулись монстры разных форм и размеров: колдун каким-то образом активировал порталы.
Я оказалась в окружении Лиама, Оры, Лоереи и своих неистинны — второй круг, первый — внешний, состоял ещё из восьми магов.
Ульриха взяли также в два плотных кольца.
— Доспехи на максимум! — крикнул Его Величество, поднимая ружьё.
— Оружие на изготовку!
Все члены нашего сборного отряда среагировали мгновенно, активируя защитные поля, следом раздались оглушительные залпы.
Я же без отрыва смотрела за противостоянием Уильяма и Нлодэра: герцог смог справиться с секундным замешательством, его броня вспыхнула ослепительным тёмно-красным огнём, разрывая невидимые путы, стянувшие его тело по воле старика.
Тьма и свет. Вечные соперники. Но свет Нлодэра давно превратился в жуткую тьму, отчётливо отдавая миазмами тления, остался только цвет его магии, суть же переменилась совершенно.
Разрушающая сила Кемпбелла дарила холод стужи. На нас повеяло… надеждой. Его магия была иной, да, пожирающей и губительной, но… своей, что ли? Не иномирной, а понятной нашим душам. Родной."
"— Люблю тебя, Одри! — Лиам, прежде чем прыгнуть вверх и вперёд, ласково коснулся ладонью моей щеки и, не став ждать ответа, активировал свой доспех на полную катушку.
