Друг за другом мы повторили слова обряда, в конце раббат Нолан подал нам брачные браслеты.
— Объявляю вас мужем и женой. Лорд Йорк, можете поцеловать невесту.
Муж наклонился ко мне и мягко накрыл мои губы своими. Ненадолго и весьма целомудренно."
"А потом нас обсыпали золотым зерном, выращенном в Заворожённом лесу, кричали здравицы и пожелания.
Ульрих искренне улыбался, как и его сын, Бернард.
Карл Третий со своим советником тоже улыбались — торжествующе. Ага-ага, пусть думают, что умнее нас. Кажется, им нравится обламываться, привычка, дело такое, труднопреодолимое.
Оба продолжают меня недооценивать, ха!
* * *Праздничное застолье затянулось до поздней ночи, но мы не стали сидеть до конца, а тихо улизнули в свою комнату. Мои девочки постарались на славу: помещение казалось созданным для первой брачной ночи. Свет приглушённо струился от свечей, расставленных тут и там, их мягкое мерцание отражалось от поверхностей и на бархатных занавесях, окутывая всё вокруг в золотисто-янтарные тона.
В воздухе витал тонкий аромат свежих цветов, которые заботливо разместили по всей комнате.
Кровать устилали шёлковые простыни…
Моё сердце забилось быстрее…
— Одри… — Лиам остановился позади и мягко положил свои ладони мне на плечи, — как же долго я тебя ждал…
— От силы пару месяцев, — припомнила я, когда у нас приблизительно появилось влечение.
Тихий смех мужа вызвал мурашки по коже.
— Всю жизнь, моё сокровище… всю жизнь.
Фата полетела куда-то в сторону, а губы супруга коснулись шеи, вызывая сладострастные молнии от затылка до копчика.
С моего правого плеча опустился рукав, затем с левого. Однако! Как шустро он пуговички расстегнул, профессионально. Эта мысль позабавила и заставила улыбнуться.
Я повела плечами и позволила платью с тихим будоражащим шелестом соскользнуть вниз, в итоге на мне осталась лишь тонкая нижняя сорочка.
Лиам мягко повернул меня к себе, всмотрелся в глаза, нежно коснулся лица подушечками пальцев, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Люблю тебя, моя маленькая герцогиня, — и поцеловал.
Поначалу поцелуй был нежным и почти невесомым, но с каждым мгновением становился всё настойчивее и глубже. Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом чувстве, в его объятиях. В нём.
— Отныне и навсегда ты моя, — срывающимся голосом прошептал Лиам, с лёгкостью поднял меня на руки и понёс к кровати. Бережно уложил на прохладные простыни, ни на секунду не переставая безудержно целовать.
