Не каждый маг-созидатель, неважно, истинный или нет, подходит под это условие. И одно сердце — родное для исполнителя, его заберёт уже вышедший из зеркала Гедо и завершит своё воплощение. Вселившись в тело…
— В нашем случае, Карла Третьего, — мой голос дрогнул. Аманида идиотка. — Королева знает о том, что её сын — это сосуд для Сурейха?
— Думаю, нет. Или он её как-то обманул, коварное существо способно затуманить разум… Я ушёл из Ромейской святости потому, что испугался. Её Величество смотрела на меня, как… — мужчина задумался, подбирая правильное слово, — на главное блюдо.
Я и помыслить не мог, что она прислужница Сурейха. Пытался отогнать странные чувства, которые неизменно возникали, стоило мне оказаться рядом с королевой. Но безотчётный страх преследовал меня и днём, и ночью, не давая покоя.
— Вы её следующая жертва, предполагаю, последняя, — мне было тревожно, — берегите себя. Я приставлю к вам телохранителя, выдайте ему форму служки, пусть помогает в Святости, поливает цветы в саду, выполняет иные мелкие поручения, но непременно неподалёку от вас.
— Я вас понял, леди Одри, спасибо. Но всё же сомневаюсь, что королева отправится в такую даль, как Друидор.
— Если вы уверены, что найти чистые души сложно, а она уже о вас знает… — я многозначительно на него посмотрела, не закончив фразу.
— Да, не поспоришь, — вздохнул святой отец и, осенив меня священным знаком, добавил: — На всё воля Всевышнего. Берегите себя, леди Одри.
Я кивнула и пожелала ему в ответ:
— И вы себя, раббат Нолан.
Пару дней спустя Лоерея, полностью восстановившая свои силы, с дарами Ульриха наперевес полетела в Ликонию. А мы продолжили свою работу, спеша объять необъятное.
* * *"
"Главные ворота Друидора с глухим стуком закрылись, тяжёлый засов занял место в предназначенных для него пазах. Охранники, негромко переговариваясь, поднялись на сторожевую вышку. Двое всадников, заехавших на территорию города в числе последних, не оглядываясь, двинули по главной улице в сторону шумных трактиров.
— Да-а, — не удержался один из них, — ты только погляди на эти странные лампы, а ведь в них горит далеко не привычный нам огонь! И светят они куда дальше и ярче, — его голос едва заметно дрогнул в искреннем изумлении. Непривычное чувство трепета и непонимания происходящего заставило мужчину суетливо тряхнуть головой в попытке отогнать назойливые мысли.
