Может быть, у меня еще и остались физические силы, но моральные были на исходе.
Мы вышли на улицу, и я наслаждением подставила лицо под солнечные лучи. В этом старом здании я чувствовала себя как в склепе.
Мы прошли к его машине, и Кирилл галантно распахнул передо мной дверцу. К такому я не привыкла. Хоть меня и потрясывало, у меня еще имелись руки и силы открыть дверь самой.
- Не стоило, - не вежливо пробормотала я, но все же села в машину.
Он обошел машину и тоже забрался внутрь.
- Ты понравилась старику, - сказал он.
- Премного благодарна, - фыркнула я. Как только мы остались одни, я почувствовала просто физическую потребность хамить.
- Зря ты так, - Кирилл не повелся на провокацию. - Он замечательный человек. Действительно бескорыстный.
Мне стало не по себе. Золотаревский действительно вел со мной себя просто идеально, и мне не за что было о нем плохо отзываться.
- Я рад, что ты поняла, - очень серьезно сказал Кирилл, видимо, опять копаясь в моих чувствах.
Мы отъехали. Кирилл спросил адрес, и повел машину по направлению к моему дому.
Я молчала и смотрела в окно. Мимо проносились другие автомобили. Вел Кирилл достаточно быстро, но уверенно. Я чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Какое странное и нелепое чувство в связи со всеми произошедшими со мной событиями.
- Ты очень его любишь? - внезапно для самой себя задала я вопрос. Я все еще помнила, как тепло Кирилл отзывался о ""старике"".
Я посмотрела на него. Серьезное выражение на его лице смягчилось.
- Он меня вырастил, - ответил Кирилл, все еще смотря на дорогу, по правде говоря, мне очень хотелось, чтобы он посмотрел на меня.
- Я был беспризорником, он нашел меня на улице, можно сказать, спас от голодной смерти. Все, что у меня есть, только благодаря ему. Конечно же, я люблю его. Он мне как отец.
Его голос был наполнен нежностью, не надо иметь сверхспособности, чтобы понять, когда человек искренен.
- А твои родители? - не удержалась я.
- Умерли, когда я был еще младенцем, меня взяла тетка, но она пила, и я оказался на улице.
Его лицо снова стало серьезным, и я прокляла себя за то, что подняла эту тему. Но мне было безумно интересно. Я надеялась, что Кирилл почувствует мое раскаяние и простит меня.
Оставшуюся дорогу до моего дома мы оба молчали. Я старалась ни о чем не думать, просто пялилась на дорогу. Ни о чем не думать, и ничего не чувствовать, убеждала я сама себя, так проще.
Он аккуратно завернул в мой двор и остановился.
- Приехали.
Я подняла на него глаза.
