- Кирюх, как же мы теперь без нее! - взвыл Андрей и зарыдал у Кирилла на плече.
Я тактично отошла, отведя взгляд. Ну, если даже наш богатырь не сдержался...
- Прекрати, - пробормотал Кирилл, капли дождя струились по его лицу, застилая глаза и заставляя часто моргать, - нормально все будет, - он похлопал Андрея по спине. - Сейчас нам нужно не слезы лить, а найти того, кто это сделал.
- Да я их всех! Да я!.. - продолжал убиваться Князев, даже не пытаясь взять себя в руки.
Сначала меня посетила мысль, что это неправильно, мужчины не плачут, а потом я устыдилась своей резкости.
Кто я такая, чтобы судить других? Когда я билась в истерике в машине Мартынова, меня никто не осуждал, каждый имеет право выражать свои чувства так, как ему хочется. И это еще большой вопрос, что лучше: плакать, как Андрей, или надевать маску равнодушия и спокойствия, как Кирилл. Недаром ведь говорят, поплачь, легче станет. Почему-то я не сомневалась, что Князеву действительно станет легче уже на следующее утро, вот выспится хорошенько и отправится на новые подвиги покорения красавиц.
Может быть, было бы лучше, чтобы Кирилл так же не стыдился проявления своих чувств?
А потом я спохватилась и вспомнила о главном отличии между Кириллом и Андреем. У Андрея было только свое горе, у Кирилла - наше общее. На него навалились эмоции всех пришедших на похороны. О чем же думал Андрей, прибежав поплакать у него на плече? Разве он не понимает?
Наверное, мое внутреннее возмущение было сильнее, чем мне казалось, несмотря на то, что я себя сдерживала.
Кирилл почувствовал его, бросил на меня быстрый умоляющий взгляд, чуть качнув голов, мол, оставь. Я отвернулась.
В это момент и я вызвала желание поплакать у меня на плече. Леночка прямо-таки упала в мои объятия, выскочив из-под зонта, который вручила Золотаревскому. Она не причитала, как Андрей, а просто ревела, цепляясь за меня. Как странно, неужели, когда кто-то другой не плачет сам, кажется, что он может тебя утешить?
- Простудишься, - сказала я, подталкивая ее обратно под зонт.
- Сама простудишься, - всхлипнула она.
- Не простужусь, - заверила я. - Во мне Огненный Зверь, помнишь?
Леночка только слабо кивнула, но мне удалось отлепить ее от себя и запихнуть обратно под зонт к Золотаревскому.
- Правильно, - поддержал меня старик. - Нечего под дождем бегать, ты у нас самая хрупкая.
Расценив его слова, как приглашение, Леночка всхлипнула и повисла уже на его шее.
