Чувствуя, что во мне начинают шевелиться чувства, которые я обещала душить в себе при первом же проявлении, я поспешила сменить тему:
- Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались. Потрясающее впечатление...
Я осеклась. Кирилл смотрел на меня с удивлением, и я не могла понять, чем оно вызвано. Он ведь знал, что Зверь стимулирует мое тело, знал, что я давно не испытываю физической усталости.
- Что? - не желая гадать, прямо спросила я.
- А ты не заметила?
Я задумалась, перебрала в уме все, что я сказала.
Я сказала: ""Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались"". Да, именно так я и сказала, дословно.
- И? - не понимала я.
- Ты стала говорить ""мы""."
"Я несколько раз моргнула, прежде чем осознать его слова. А ведь он прав, а я этого не замечала.
""Зверь, и давно я перешла на множественное число?"" - с ужасом спросила я.
""Ну-у-у, - протянул мой невидимый друг, - не так чтобы давно. Неделя... Полторы"".
- Ах ты, черт! - выругалась я.
Не то, что я что-то имела против Зверя, должна признать, мы с ним неплохо уживались.
Мы много разговаривали... Я прикусила губу, даже мысленно я говорила не о себе и Звере, я говорила о ""нас""!
- Это плохо? - поморщилась я.
- Наоборот, - Кирилл допил кофе и встал, чтобы поставить кружку на стол. - Я же говорил месяц-два до полного владения Зверем. То, что ты уже не воспринимаешь его, как нечто чужое и инородное - часть процесса.
""Да сам ты инородный!"" - обиделся Зверь.
Кирилл поставил чашку на стол.
На столе сидела я.
Осознав, что он оказался, сам того не желая, в тридцати сантиметрах от меня, Кирилл поднял на меня глаза, будто ища что-то в моих.
Я перестала дышать. Он был слишком близко.
Мой самоконтроль трещал по швам, вымученный, выплаканный самоконтроль, который я бережно взращивала в себе несколько недель.
Я смотрела на его губы. Они были слишком близко...
И вдруг они приблизились еще больше!
Он неожиданно, взял мое лицо в ладони и поцеловал.
Кружка с недопитым кофе выпала из моих рук и покатилась по полу.
Мой самоконтроль лопнул, рассыпавшись на миллиарды осколков.
""Ё моё, вот это номер!"" - ахнул Зверь.
Мы целовались, жадно, страстно, его руки переместились мне на талию, мои потерялись у него на спине.
Я воочию вновь увидела видение Золотаревского, которое он показал мне перед той злосчастной поездкой в Ясли. То самое, второе, о котором я и думать забыла, уверенная, что сбыться ему не суждено, и старик, вероятно, ошибся.
