Честно говоря, я растерялась, я ждала чего угодно, ну, например, дряхленькую сельскую жительницу, привязанную к своему огороду и переживающую, как же она без своих грядочек. Но никак не эту хозяйку непонятного возраста, нагоняющую на меня страх. Прямо мурашки по коже.
- Иди подобру, - старушка встала, уперев руки в бока.
Тон не приемлил возражений.
Я поднялась на ноги, кивнула, как китайский болванчик, и потопала к выходу, гадая, как теперь передвигаться по грязи еще и на одном каблуке.
Хозяйка проводила меня до двери.
- И начальнику своему передай, пусть не старается. Меня отсюда подъемным краном не сдвинешь.
Я закусила нижнюю губу и молча кивнула, что тут скажешь, плакало мое повышение, да я и сама виновата, тут не на кого вину перекладывать, надо увольняться и перестать испытывать ни свое терпение, ни Лосева...
Я не додумала мысль, что-то громыхнуло прямо возле самой двери, возле которой мы стояли, неясная вспышка, полетели щепки.
- Ложись! - закричала старушка громоподобным басом и повалила меня на пол.
- Что... что происходит? - я отчаянно вертела головой в поисках опасности, ойкнула, почувствовала, что разбила коленку при падении.
- Тш-ш-ш, - шикнула на меня Нина Ивановна. - Они пришли...
- Кто - они? - я начала здорово сомневаться в своей первоначальной оценке здравомыслия старушки, ну, точно, маразм.
Нина Ивановна же будто мне не слышала, бормотала что-то себе под нос.
Я прислушалась.
- Пришли-таки... а говорил, не придут...пришли... знаю, что нельзя тебя им... знаю все.
..
Похоже, тут не только маразм, тут раздвоение личности какое-то.
Дом сотряс очередной удар, лопнула лампочка, на голову посыпались осколки. Я всхлипнула.
- Тихо! - похоже, старушка снова вспомнила обо мне. - Вот что, милочка, не таким я представляла своего приемника, но выбора у нас нет. Нельзя им Его.
- Кого - его? - мне хотелось забиться в угол и хныкать там.
- Скоро узнаешь, - она крепко схватила меня за руку и потянула за собой, - не вставай, пригнись.
Присев, мы добрались до двери, ведущей еще в одну комнату.
- Под кровать, - скомандовала Нина Ивановна.
- Что? - ахнула я.
Старушка повернулась ко мне, и я не узнала ее лицо, оно выглядело по-настоящему жутким, с перепугу мне показалось, что у нее красные зрачки.
- Жить хочешь? - зарычала она. - Тогда лезь!
Я всхлипнула и полезла в темноту, трясясь, как осиновый лист.
Кто-то выламывал дверь.
Боже мой, во что я вляпалась?
От страха меня трясло, зуб на зуб не попадал. Мысли путались.
