Перед глазами проносится совсем другая картина и совсем другое время, и я на секунды практически теряю себя.
—Да, зараза мелкая. Паскуда. Связался на свою голову, может и ребенок не мой, а, падаль?!
—Петенька, ты что ты говоришь такое… да я ж, — пытается перебить его хрупкая женщина, но голос у нее словно охрип от крика.
Да, я не знала о таких веселых соседях, более того, прожив тут месяц, я все еще не знала. Они просто в отъезде были. А потом узнала, в самых мельчайших подробностях. Он бывший военный, которого турнули прочь за взятку и алкашку, а она простая рядовая учительница, которая порой с ним заодно синячит.
Для меня большой вопрос, как она до сих пор работает в школе.
Разумеется, эти двое громко выясняют отношения. А потом мирятся. Не всегда тихо.
Когда волосатая рука в очередной раз замахивается, а жирная фигура делает выпад вперед, я срываюсь с места так быстро, что сама это не понимаю. Ничего не важно сейчас для меня, кроме как попытаться остановить бушующую машину убийств. Он ее удушит рано или поздно.
С домашним насилием один исход. Или ты, или тебя. Или насмерть, или с такими ранениями, что лучше бы первое. Никто и никогда не даст вам гарантии, что в следующий раз вам повезет больше или меньше.
Это так не работает.
Мне практически удается. Я цепляюсь за футболку и тяну на себя, стараясь оттолкнуть алкаша от женщины. Получается едва ли. Смотря как на эту ситуацию смотреть, конечно."
"Ведь мне прилетает именно то, что предназначалось не мне. Разворот и хлесткий удар. Затем глухой толчок, и я на полу.
С широко распахнутыми глазами смотрю на то, как покачивающийся мужик стоит передо мной в грязных, и может даже, зассанных спортивках, а его жена цепляется окровавленными пальцами за штанину и опухшими глазами взирает на меня. Он мутузит ее. Либо она вся поплыла от пьянки. А что до меня.
Инициатива наказуема.
Ощущение, будто бы я упала с этажа эдак третьего, по эмоциям однозначно одно и то же.
—Ты еще кто? — прокуренным голосом спрашивает сосед.
—Петя, что ты…пойдем, милый, пойдем.
Девушка обозналась, ошиблась, пойдем…
Дар речи возвращается. Вместе с ощущением адской боли в руке.
—Милый? — не верю, что слышу это, правда. — Обозналась? Все это не укладывается в голове.
ОН только что на твоих глазах ударил незнакомую девушку, а до этого мутузил тебя о мою бронированную дверь!
Черт, как же адово это все, так больно, что слезы сами собой наворачиваются на глаза. Я наконец-то поднимаю взгляд на этого зверя, а затем перевожу на жену.
