Мужские пальцы уже расстегивают верхние пуговицы рубашки, когда мои ноги сильнее прижимаются к узкой талии, а затем и вовсе обхватывают ее.
Я, кажется, совершенно не могу сопротивляться ему.
Как сопротивляться шторму?
—Еще раз сравнишь себя со шлюхой — выпорю.
Обхватывая мое лицо двумя руками, Рустам шипит в распахнутые губы, опухшие от жестких касаний, жалящих укусов. Мы сталкиваемся лбами, и я смотрю в расширенные зрачки Белова. Не видно радужной оболочки.
Зрачки расширяются, когда мы смотрим на то, что нам нравится, не так ли? В отражении его глаз вижу себя, но не узнаю.
—Я знал, что тебе понравится.
Хриплый голос без насмешки звучит в уборной для преподавателей. Я туалете я еще не целовалась. И уж точно не целовалась со своим студентом.
* * *Отталкиваю Белова, понимая, что нарубила дров. Таких, что не разгребу вовек. Но выбраться не получается, как и не получается не смотреть в его синие глаза, прошивающие меня насквозь. Не может быть, что я только что с ним целовалась, не может быть, что позволяла делать все, что только заблагорассудится.
Рывком тянусь к рубашке и стараюсь застегнуть сразу на все пуговицы, но пальцы не слушаются, они словно одеревенели.
—Уже жалеешь, — мои руки обхватывает Рустам и притягивает к себе, так сильно, что оттолкнуть не могу.
—Отпусти, — отворачиваюсь, прикусывая губу. Но в ответ тишина, лишь руки сильнее сжимают меня.
Все прекращается, когда слышится настойчивый стук в дверь.
—Я видела, что ты сюда зашел.
Тебя вызывают в деканат! — писклявый голос какой-то девушки разрывает пространство. Вот так просто, стоя в объятиях своего студента, я начинаю понимать, что выйти отсюда мне нельзя, но и стоять дальше невыносимо.
—Не открывай, — смотрю на дверь так, словно это волк какой.
—Не бойся, — он обхватывает мою голову и быстро целует в распухшие губы, после чего толкает меня в одну из кабинок. Пульс шандарахает в висках. Боже, что я делаю?
—Закройся там, — звучит приказ, пока подрагивающие руки пытаются коснуться ручки.
Раз и два. Я заперта изнутри, дышу через раз, потому что паникую, потому что мне обидно, и потому что страшно.
Отдаленно слышу голоса, грубую брань, но уши словно бетоном заливает, и да, я не могу сориентироваться. Только когда шаги стихают, мне удается возобновить самообладание. Кусая губы, я сажусь на корточки и глубоко дышу. Раз. Два. Три. Спокойно. Глубоко и спокойно. У них нет доказательств.
