Сцеживая воду, и оглядывая довольно потрескавшийся уже недавно купленный шкаф, я понимаю, что Рустам бы давно уже это решил в своей манере. Пошел бы и начистил морду мужику, а через час я бы была на съемной квартире. Или у него. Тут варианты, как говорится, возможны. Ну а я не такая сильная и храбрая, и без работы, а потому мой удел — убраться и ждать лучших времен, когда я смогу сменить вздутый от горячей воды шкаф.
Даже убираясь мысли меня не покидают. Противные и гадкие, вонзающиеся в мозг острыми пиками.
Но сложнее всего по ночам, меня стали преследовать кошмары, а утром я просыпаюсь со стойким ощущением присутствия Рустама, словно он и я не расставались даже на короткий промежуток времени, словно все это просто кошмарный сон, который рано или поздно закончится.
Со мной больше никто не говорил, кроме работниц отдела кадров, которым я оставила всю документацию, относящуюся к своим обязанностями, и их стоит передать новому сотруднику. Я смирилась с тем фактом, что могу не вернуться в университет. Все что меня сейчас волнует, чтобы это поливание дерьмом закончилось, и чтобы я снова могла просто обнять своего мужчину.
Не бояться, что меня увидят, что заклюют, что будут гнобить за это. Все что происходит напоминает мне инквизицию, а я та рыжая девушка с зелеными глазами, которой просто не повезло родиться с такой внешностью.
Очевидно, что, даже не встречаясь с Беловым и не давая новых поводов для пересудов, пресса все равно находит зацепки, чтобы обсосать эту яркую новость года для такого маленького города.
Сказать, что каждая собака сутулая теперь знает о моей личной жизни — ничего не сказать. Мне даже в магазин выйти стыдно, все практически тыкают пальцем. Я сгораю от стыда, хотя стыдиться мне не за что. Просто горько и обидно, что все обернулось так. Но винить в этом тоже особо некого. Я сама допустила эту ситуацию, я люблю Рустама, и даже зная этот исход, я все равно пошла бы этим путем. Все равно.
И кстати, на мое место придет очень хорошая девочка Лена, она уже приехала в город.
На мое место…Флер печали опускается на плечи.
—Соберись, тряпка. Не время раскисать, у тебя так полквартиры уже раскисло. Кто-то в этом дурдоме должен быть сухим.
Горькие мысли с двусмысленным намеком заставляют печально ухмыльнуться. Рустам бы сейчас пошутил, что в его присутствии я точно не смогу быть сухой. А все остальное мелочи жизни, которые мы переживем.
Всунув наушники в уши, я продолжаю убирать, стирая даже невидимую пыль, лишь бы руки были заняты делом.
