Почему я не вижу радости на лице у своих друзей?
—Это сейчас не важно, важно то, что я больше не одна. Но нам надо решить вопрос только втроем.
—Ага, а твой новый ебырь слишком смазливый для серьезных дел, да? С другой стороны, нас-то не очень жалко, да? Че нам, всего-то спецназ, и не в таком болоте бывали, знаем, плавали.
Я застываю от обидных слов, брошенных словно острый кинжал. На какое-то мгновение мне даже хочется подойти и вмазать Жене по лицу, вот только хуже в итоге я сделаю только себе, ведь эту махину с места не сдвинуть.
Как он мог такое подумать? Что значит “не жалко”? Это мои единственные близкие люди, мои друзья, и, конечно, я ими дорожу, но они военные люди, они опытнее, они в теме, а чем им поможет мальчик с серебряной ложкой во рту?
—Жек, ты на поворотах осторожнее, — предупреждающе говорит Слава, хмурясь, переводя взгляд то на меня, то на брата.
Слова застревают в горле, я проглатываю вязкую слюну и воинственно вздергиваю подбородок.
—Знаешь, я бы может и пояснила теперь, но просто уже не хочу ничего.
И говорить с тобой я тоже не хочу, Шахов. Ты как был несдержанным чурбаном, так им и остался! — разворачиваюсь и резкими движениями иду в свою комнату, где начинают складывать разбросанные вещи. Нафига ему нужны были мои труселя? Что я там прятать могу, кроме своей заниженной самооценки?
Слава идет следом, прикрывает дверь и шепотом говорит мне, разъяренной фурии, скидывающей все в одну кучу.
—Вась, ты не бери в голову, мы только после задания, насмотрелись такого, что и врагу не пожелаешь.
Да и Жеку ты знаешь, он всегда вспыльчивый был, когда вопрос касался тебя… — Слава мнется у двери, а я все слушаю и внимаю.
—Грубость и резкость — это одно, а несдержанность — другое. У меня есть свои мотивы, почему я не хочу никому ничего говорить, и я имею на это право, Слава!
—Имеешь, конечно, кто ж спорит. При любом раскладе мы будем придерживаться твоего мнения, но вопрос безопасности первоочередной, и я настаиваю на переезде."
"—Нет, — рублю упрямо.
— Мне всю жизнь прятаться? Нет! Он тут был и сам увидел, что ничего нет, снов ему приходить нет смысла, не удивлюсь, если он вообще понял, что у меня ничего нет и свалили уже из города, — на повышенных тонах кидаю аргументы, которые для Шахова-младшего совсем не аргументы.
—Вась. Я понимаю, что ты упертая, но и нас пойми, что нам просто оставить тебя тут саму?
—Я не боюсь ничего, ты знаешь, и я не сама.
На фоне хлопает входная дверь.
