Секунда и резкий толчок выбивает весь воздух из легких. Я с силой прикусываю подушку, а сама разлетаюсь на части, понимаю, что с одного толчка меня га части порвало.
—Что уже? Идем на рекорд? Раз семь сделаем сегодня, — самодовольно отвечает Рустам, продолжая грубо вонзаться в меня, одновременно поглаживая и шлепая кожу ягодиц. Сминая. Щипая с каждым толчком. Вибрация сковывает мое тело, заставляя лишь сильнее раздвигать ноги и двигаться навстречу этому безумному ритму.
Гортанный хрип доносится до уха, Рустам делает очередной толчок и присвистывает, опускаясь на меня сверху.
Оба дышим надсадно. Так что в горле все печет.
—Я не смогу пойти на пару завтра.
—Сможешь, я тебя повезу.
—Я серьезно, Рустам.
—Привыкай, я тебя хочу постоянно, это только первый раунд, — переворачивая мое неспособное к движению тело, отвечает Рустам, впиваясь соленым от пота поцелуем в губы.
Я плавно веду руками по мускулистому телу и прижимаюсь сильнее, обхватывая ногами узкую талию. Звук сердцебиения сливается в единый барабанный бой.
Синхронизация прошла успешно.
30. Жим-жим
ГЛАВА 30
БЕЛОВ
Всю ночь не спал, даже когда наконец-то отлип от своей девочки, все равно укутался в нее как в покрывало, игрался с пухлой грудью и еще пару часов не мог успокоиться после такого-то марафона. Член стоял колом, вообще не падал, как будто виагры нажрался. Нет, я и раньше не был скорострелом, но сейчас так и подавно.
В лунном свете моя малышка смотрится крышесносно и слюноподтекающе. Мне крышак сносит просто так стоит только глянуть, а если представить и потрогать, то сразу кончаюсь в конвульсиях с дилдо в штанах.
Утро подкрадывается неожиданно, пора бы утренним сексом заняться, чтобы день начался отлично, но будить Васю кажется кощунством. Ее тоненькая фигурка так уютно закуталась в одеяло, едва прикрывая бугорки искусанной мной до синяков груди, что только смотреть и кушать ее глазами, но никак не будить.
Тихонько встаю и двигаю в зал, где падаю на пол и начинаю отжиматься.
Проветрить голову мне всегда помогал либо спорт, либо скорость. А когда второго в моей жизни не стало, я начал как ужаленный тягать железо, иногда срываясь на какой-то абсолютно неестественный ритм жизни. В зале, конечно, был и бокс. Правда не было отца, который меня этому боксу обучил, но тут нашелся и другой человек, который учил меня сублимировать по-своему. В Чехии был местячковый Бойцовский клуб в антураже знаменитой книги.
Раз, два, три, четыре, десять.
