Из кабинета девчонка переместилась в столовую, но там тоже никакого телефона не оказалось, а потом в гостевую. Небольшая комнатка, вероятно бывшая когда-то детской, оказалась в идеальном порядке – постель застелена, шторы раздвинуты и прихвачены шелковыми бантами, на трюмо глиняный кувшин с ромашками.
Маня очень любила ромашки и еще какие-то летние цветы, Алекс все время забывал, какие именно.
– Здесь ничего нет, – сама себе сообщила Таис. – Все убрано.
– Может, имеет смысл посмотреть под кроватью? Или в ванной?
Она нервничала с каждой минутой все сильнее, и узкий бледный носик блестел лихорадочно.
Она заглянула под кровать и за шторы, все без толку, конечно. Утром Маня, проводив гостью, прибиралась в этой комнате и непременно нашла бы телефон.
– Мне нужно его найти, понимаете, – сказала Таис с отчаянием, когда они вышли в коридор, и оглянулась по сторонам, как будто телефон мог выйти из какой-нибудь двери. – Очень нужно.
– Вполне возможно, вы забыли его где-то еще.
– Я нигде больше не была!
– А приятелю не отдавали?
– Какому приятелю? Ах, Артему!.
. Нет, зачем ему...
Она еще постояла в совершенной растерянности, а потом заявила, что должна ехать.
Покуда она обувалась, Алекс принял решение.
– Я вас подвезу, – сказал он. – Вы без машины?
– Послушайте, где Маня, а?.. Я-то думала, она дома! Она бы мне помогла. Я была уверена, что она дома...
Девчонка выпрямилась, засовывая ногу в какое-то немыслимое сооружение, состоявшее из ремней и гигантской тяжелой подошвы, покачнулась и схватилась за вешалку.
С верхнего яруса, предназначенного, должно быть, для шляп, поехала какая-то коробка, и Алекс в последний момент ее подхватил. И заглянул внутрь.
– Как это я забыл, – произнес он задумчиво. – Я же вчера привез малину.
– Небось прокисла вся, – равнодушно заметила Таис и потопала ногой. – Надо в холодильник убрать.
Алекс еще раз заглянул в коробку, подумал и отнес в холодильник.
...Все это странно. Очень странно. Или я на самом деле схожу с ума?..
Возле подъезда Таис заявила, что подвозить ее никуда не нужно, ей здесь близко, и побрела по переулку в противоположную от бульвара сторону.
Не только от бульвара, но и от метро.
Алекс долго смотрел ей вслед. Длинная цыганская юбка развевалась вокруг худых щиколоток, и казалось, что они вот-вот подломятся от пудовой тяжести странной обувки.
Когда подъехала машина, щеголеватая и ухоженная, как все в хозяйстве Анны Иосифовны, Алекс сидел на лавочке, вытянув ноги и свесив набок голову.
