Был или не был Анатоль в Малаховке, на улице Коммунистического Интернационала, дом пятнадцать, куда они с Дэном вчера его отправили на такси, и если был, что там произошло? Кого он мог там встретить? Зачем же он все-таки вернулся? Кого видела подслеповатая Маня возле подъезда? Девицу Таис, которая весь вечер не знала, чем себя занять, капризничала, несла по обыкновению какую-то чушь, но была совершенно безмятежна? Даже узнав о том, что ее ненавистный муж почему-то гостит у Мани, в смятение не пришла и вообще не обратила на него никакого внимания! Пожалуй, занервничала она, только когда появился Артем!
Смерть этого самого мужа, пожалуй, может быть выгодна только ей.
Он собирался ее бросить, и бросил бы – в прямом смысле слова. Выбросил на улицу в ее негнущейся тужурке и цыганской юбке, напяленной поверх джинсов, пожалуй, даже денег на билет в Одессу не дал бы, пусть добирается как знает! Анатоля она решительно не интересовала.
– Тогда кто? – сам у себя спросил Алекс. – Кто его интересовал?..
Он был совершенно уверен, словно Анатоль в задушевном разговоре поведал ему об этом, что такие мужчины никогда не бросают жен «просто так», а непременно «со смыслом».
Кулагин должен был бросить эту, чтобы обрести какую-то другую, новую любовь, которая, конечно же, и окажется единственной и вечной.
Алекс ничего не понимал в такого рода любовях!.. Он вообще в любви понимал... не очень.
Значит, должна быть «единственная и вечная», и жена наверняка об этом знала. А если знала, значит...
Александр Шан-Гирей, который, как рассказывали в издательстве «Алфавит», однажды перепутал кабинет генеральной директрисы с кабинетом завхоза, расположился там и стал толковать ему про политэкономию и футурологию, когда было нужно, действовал решительно и быстро.
Он позвонил водителю, которого приставила к нему заботливейшая Анна Иосифовна – Алекс, душа моя, вызывайте его всякий раз, как только потребуется, вам должно быть удобно, издательство для того и работает, чтобы авторам было удобно, особенно лучшим! – разыскал джинсы без дырок, свежую майку и темные очки, запер дверь и сбежал по лестнице вниз.
Очерченный мелом на плиточном полу силуэт человека был почти затерт, и обрывок заградительной полосатой ленты болтался, привязанный к чугунным завитушкам перил. Кровь убрана, хотя Алекс точно знал, что она была.
Он остановился и посмотрел.
Кулагин вошел в подъезд и пошел почему-то не к лифту, а к лестнице, меловые очертания головы почти касались ступенек. Алекс оглянулся на дверь.
