Психологическое давление оказать не удалось.
Да ну их совсем!..
– Итак, Кулагин Анатолий Петрович вчера вечером находился здесь в гостях, я правильно понял?..
– Абсолютно, – отозвалась девица. – Два раза.
– Что значит... два раза?
– В первый раз Алекс его выставил, так он вернулся! Пришлось еще раз выставлять. Повторно.
– Алекс кто такой?
– Это я, – все с тем же неприязненным равнодушием представился чучмек в локонах, по паспорту Александр Павлович.
– Вы бы кофе попили, – посоветовала девица. – Остынет.
Мишков покосился на крохотную чашечку со странно закрученной ручкой и непонятной картинкой.
Все в это доме непонятно и странно закручено.
– Вы, Александр Павлович, вчера тоже в гости приходили?
– Я здесь живу.
Что чучмек не гость, а хозяин, видно невооруженным глазом, это капитан уж просто так спросил!..
– Вы сказали, что вчера вечером с Кулагиным подрались. Из-за чего?..
– Во-первых, это не я сказал. Во-вторых, мы не дрались.
– Вы бы уж договорились между собой, – начал капитан Мишаков, стараясь, чтоб прозвучало добродушно, и отхлебнул кофе.
Горячо! Вкусно! Надо бы Павлуше, лейтенанту, сказать, чтоб глянул наскоро на предмет синяков и ссадин на трупе, а там дальше эксперты как следует посмотрят. – Вы бы договорились, чего врать станете! А то куда это годится! То дрались, то не дрались. Но на всякий случай хочу предупредить, что за дачу ложных показаний ответственность предусмотрена.
– Пока никто из нас никаких показаний не дает. – Чучмек оперся ладонями о каменный подоконник, свесил патлатую голову и теперь рассматривал собственные босые ноги.
– Или тогда ведите протокол.
Вот терпеть Мишаков не мог всяких таких фанаберий!.. Тут уж и до адвоката недалеко! Сейчас начнет права качать и грозить международным трибуналом в Гааге! Слыхали мы эти песни. Эх, если б не девица из телевизора – капитан покосился на нее раздраженно, – отволок бы сейчас этого в отделение, съездил пару раз по зубам, засадил в «обезьянник», живо бы тон сменил!..
– Выходит, вы не дрались?.
.
– Ничего не выходит, капитан. – Шан-Гирей перестал изучать свои ноги, поднял голову и уставился ему в глаза так, что Мишаков даже дрогнул немного, стул под ним громыхнул. – Этот ваш Кулагин вчера приходил к нам и очень плохо себя вел. Первый раз я его просто вывел на площадку. Но он через некоторое время вернулся, стал буянить и...
– Алекс дал ему по физиономии, – влезла девица, – и мы его больше не видели.
Глаза за стеклами круглых очков сияли.
