Ну так что, Анатолий? Уйдете сами или устроим сцену с выволакиванием?
Анатоль медленно и очень выразительно встал, не менее выразительно выплеснул в себя коньяк, сглотнул и с показательным грохотом поставил стакан на стол.
– Значит, так, – начал он, и Алекс подумал с некоторой насмешкой: видимо, все проделанное означает, что придется выволакивать, – я пришел не к тебе, и дом этот не твой! И указывать мне на дверь ты не смеешь!..
Алекс вздохнул.
– У нас полно посторонних, – скороговоркой напомнила ему Маня.
– Будь осторожен.
– Никто ничего не заметит, Маня.
– Кто ты такой?! Ты вообще никто, пшик! Книжный червь! Бледная поганка! – И Анатоль зачем-то плюнул на пол. – Я тут всю жизнь провел, а ты!.. Какое право ты имеешь мне указывать! Я всегда правду говорю, вон Машка знает и меня за это уважает! И если я говорю, что она б...дь, значит, это правда!..
Алекс Лорер – хороший писатель, книжный червь и бледная поганка – одним движением крепко взял Анатоля за руку и за плечо.
Анатоль словно по команде выпучил глаза, коротко прохрипел невнятное, дернулся и нагнулся вперед, будто собираясь искать что-то на полу.
Маня отвернулась. Она знала, что Алекс умеет проделывать всякие такие штуки и время от времени даже проделывает, но смотреть на это не желала.
Ведя Анатоля впереди себя, как непослушную собачку на коротком поводке, Алекс вышел в коридор и пропал. Появился через некоторое время без всякого Анатоля и вежливо напомнил ей про кофе.
Маня достала турку, водрузила на плиту и покосилась на него.
Щеки у нее по-прежнему горели, хотя в кухне стало как будто значительно просторнее и легче дышать, и окно она распахнула настежь.
– Что это ты так разошелся?
Он пожал плечами.
– Ты чего разошелся, а?!
Он вдруг улыбнулся очень весело:
– Должен ли я сказать, что не позволю никому оскорблять тебя? Или можно не говорить?
– Можно не говорить, – буркнула Маня. – Кофе в кабинет подам.
– Спасибо.
Она нагнала его в длинном темном коридоре, повернула к себе, обняла и припала.
– Как я устала, ужас. И Анатоль приперся!.. Я думала, ты один приехал, а оказалось... У тебя надолго еще этот конфитюр, в смысле интервью?..
Алекс потерся щетиной о ее горячую щеку.
– Знаешь, я думаю, надолго. Она очень... въедливая журналистка, эта Ольга.
Маня вздохнула.
– Я так с голоду помру. Совсем. Окончательно. Ты бы хоть привез чего-нибудь!
– Откуда? С интервью? А теперь извините, мне нужно в бакалею?..
