Настя утром ей сказала, что собирается на дачу, какие-то документы его, что ли, взять, а сама не поехала. Весь день провела у Гудкова. Наташа приехала как раз после... писателя твоего, зашла с другой стороны, выстрелила в того, кто на крыльцо вышел, и убежала. Говорю же, горячая импульсивная девушка южных кровей. С Одессы.
– Нужно говорить «из», – поправила Маня. – Из Одессы.
– Ну, из, – согласился капитан.
– Ты ее поймал?
– А чего ее ловить? На квартире она сидела и рыдала. Ну, забрали мы ее, да. Там на пистолете пальчики ее наверняка есть.
Она ведь не так чтоб профессор или великий писатель, – зачем-то добавил он язвительно. – Ума мало, одна жадность. Она пистолет прямо там, на участке в Малаховке, и бросила, где стреляла.
– Бросила, да, – задумчиво проговорила Маня. – И Аннет, представляешь, Алекса тоже бросила. То есть уехала, и все дела. Даже не подошла посмотреть. Какая разница, что там с ним случилось! Вдруг ему срочно «Скорую» надо вызывать, в больницу везти, у нее же машина рядом стояла! А она вот просто испугалась и уехала.
Подумаешь!.. Ей-то какая разница!
Из распахнутого окна тянуло мокрым асфальтом и как будто чуть-чуть липовым цветом, ночь была легкой, нестрашной, прозрачной, и чувствовалось, что она вот-вот кончится.
– А наследство?
– Чего наследство?
– Большое?
Мишаков вздохнул.
– По-моему, не просто большое. По-моему, какое-то охренительное. Бразильская жена Кулагина происходила из семьи миллиардеров, насколько я понял. Точно я не выяснял, конечно, но там бешеные деньжищи.
– Их теперь получит Настя, да?
– Маня, – сказал капитан, впервые назвав ее по имени, – какая мне, к чертовой матери, разница, кто их получит? Ну, девочка, наверное, получит, Нийя. Соответственно, ее мать.
– Все-таки он ей заплатил, – Маня встала, подошла к окну и стала смотреть в темноту. – Она все скулила, что Анатоль ей должен за все мучения! Заплатил, да еще как!.. Она небось такой платы и не ожидала вовсе.
– Да ну ее совсем, – махнул рукой капитан.
– Она меня не интересует.
Маня повернулась, пристроилась на подоконник, как давеча сидел ее кудрявый великий писатель, и, прищурившись за очками, взглянула на него.
Ну да. У нее же астигматизм. Нужно в словаре посмотреть, что это такое.
– Мне жалко миллиардеров из Бразилии, – вдруг ни с того ни с сего объявила Маня. – Они же наживали, старались, усилия прикладывали, работали. Такие деньги требуют постоянной работы, насколько я понимаю.
