– Мы-то как раз нормальные, офицер! Это же нормально – любить друг друга, шастать голыми, переживать всерьез, хоть бы и по пустякам! Это и есть жизнь, вот именно она самая-самая настоящая!
Она стояла на ступеньку выше, смотрела на него сверху вниз, прижимала руки к груди и как будто умоляла его поверить, что «это и есть жизнь», словно он сомневался или не верил. Ерунда какая-то, просто чушь собачья!
– Анатоль Кулагин всех на свете презирал, себя одного любил, холил и лелеял – вот он ненормальный! Он только и делал, что все портил.
Родителям жизнь испортил, женам всем портил, сколько их было, дочке!.. Ей шесть лет, а она истеричка! Дедовский дом испортил – пристроил к нему какую-то террасу невозможную, как у колумбийского наркобарона!.. Мужчина не может себе позволить так бездарно жить! А Анатоль был уверен, что как раз он талант, а не бездарность!..
– Я не понял, вы мне лекцию сейчас читаете?
– Святые угодники. Ничего я не читаю! Я вам объясняю, как понимаю жизнь. Мужчина существует, чтобы созидать, охранять, защищать, объяснять, а не портить и гадить! Он не должен оставлять за собой один навоз, он же не навозный жук! То, что Дэн за меня переживает и даже поехал из-за этого к Володе, – нормально.
То, что они помчались к Артему выяснять, зачем он ко мне приходил, – тоже нормально! Они же меня любят. И я их люблю. Катька ночью хотела ехать, но Володя ее не пустил. Она теперь его будет слушаться, представляете?! Наша Катька! Она у нас такая серьезная дама, большой начальник! Она вообще никого не слушается, кроме Анны Иосифовны, и всегда лучше всех все знает! А тут вдруг он ее не пустил, и она не поехала! Это же курам на смех! Значит, она теперь и Володю станет слушать.
Как вы думаете?..
– Станет, – согласился Мишаков злобно. – Вы все ангелы с крыльями, короче говоря.
– Да не ангелы мы, – вдруг погрустнев, сказала Маня. – И крылья тут ни при чем. Неужели вы на самом деле не понимаете?!
И стала подниматься на площадку.
Он все понимал, конечно, но первый раз в жизни ему вдруг пришло в голову, что существует параллельный мир и какая-то параллельная жизнь, что ли.
Самая-самая настоящая.
В этой «самой настоящей» люди стараются не «гадить и портить», а радоваться тому, что живут, и – друг другу. Им важны чувства. Любовь, к примеру, или сострадание, или совесть, или умение порадоваться за другого. Не потому что они бездельники или святые, а потому что, с их точки зрения, только так и имеет смысл жить.
