не зашкаливают?
– Простите?
– Ну, она может рассердиться и дать кому-нибудь по голове? Исключительно в порыве эмоций?
Воцарилась пауза.
– Так, – сказала наконец Анна Иосифовна. – Должно быть, я вам что-то неправильно рассказываю. Маша – очень тонкий и ранимый человек. В порыве эмоций, как вы выразились, она может заплакать или отдать гонорар за книгу чужому человеку, чтобы заплатить за операцию для ребенка. Может уехать в деревню, если считает, что сейчас у нее не идет работа, она в плохом настроении и не должна никому отравлять жизнь.
Ударить по голове она не способна. Сейчас вы меня понимаете?
Вопрос был задан так, что Мишаков моментально почувствовал себя идиотом. Щеки у него покраснели, и директриса, кажется, это заметила.
– А Кулагина Анатолия, который был убит, вы знали? – спросил он.
Анна Иосифовна вздохнула. Капитан мог поклясться, что ей хочется закурить, но никаких следов курения в кабинете не было – ни пепельниц, ни зажигалок, ни сигарет. И воздух вкусный, свежий, прохладный, никакой застарелой табачной вони.
– Лично – нет, не знала. Когда-то давно немного знала его семью, у него был очень высокопоставленный отец. Они всю жизнь прожили за границей, и, насколько я знаю, сына тоже туда забрали. Он вернулся, когда перестройка была в разгаре, привез какие-то пьесы собственного сочинения, а мы тогда только начинали создавать издательство. Авторов не хватало, переводчиков, редакторов, да что там, даже бумаги не было! – Она махнула рукой, полыхнули бриллианты.
– Тогда кто-то принес мне его пьесы, показать и, если подойдет, напечатать, но я отказала решительно.
– Почему?
– Плохие очень.
И посмотрела на Мишакова с улыбкой, из которой стало ясно: Анна Иосифовна, генеральный директор издательства «Алфавит», вовсе не добрая барыня, а бульдог.
Самый натуральный бульдог с железной хваткой, несокрушимыми челюстями и холодным умом.
– Года четыре назад, если мне память не изменяет, Маша просила взять на работу жену Кулагина.
У них возникли сложные обстоятельства, кажется, она приезжая и без образования. Ей трудно было устроиться. Но я ее не взяла.
– Почему?
– Плоха очень.
Капитан усмехнулся.
Бульдог!.. Как есть бульдог!.. Хотя на вид нежный цветок маргаритка!..
Он дернул «молнию» на своей папке, она все время лежала у него на коленях, и от папки ему было жарко, и хотелось ее снять и положить на соседний стул, но он этого не делал из принципиальных соображений.
