Пока только выигрывает, — он недовольно трет рукой бородатый подбородок. — И это многих не устраивает.
— Я думала, что в нашей стране запрещены азартные игры.
— В нашей стране много чего запрещено. Но не всех это волнует. Идем, — он уводит меня в сторону стола с напитками, где официант наполняет два бокала игристым вином.
— Почему ты не опускаешь мою руку? — я держу за ножку один из бокалов, переданный мне учтивым официантом.
— Боюсь, что кто-то утащит такое сокровище, — слышу в голосе ноты сарказма.
— Я боюсь, что этого добра и без меня хватает, — делаю глоток и чувствую, как пузырьки неприятно бьют в нос.
— Скажи, а это безудержное веселье будет длиться всю ночь? — теперь моя очередь иронизировать ситуацию.
— Предполагаю, что да. Но ты ведь сама хотела сюда прийти. Это было твое желание. Так что потерпи немного. После полуночи уедем домой.
Люди продолжали ходить туда-сюда. Одна медленная песня сменялась второй, такой же слезной. Я бы сказала — сопливой. От которой хотелось страдать, по незнакомому парню.
С которым у тебя три года назад был пятисекундный визуальный контакт в городской маршрутке.
Одним словом — печаль.
Егор так же, как и остальные гости, время от времени переговаривался с какими-то людьми. Местный змеи бросали на меня оценивающие взгляды. Кто-то смотрел с состраданием.
До полуночи я дотянула с трудом.
По классике жанра, в полночь карета должна была превратиться в тыкву, принцесса в золушку, а кучер в крысу. Но в нашем случае в полночь началось самое интересное.
— А куда мы идем? — я осторожно спускаюсь по узким ступенькам, следуя за мужчиной.
— Поверь мне, это гораздо интереснее, чем находиться наверху, — Громов слегка разворачивается корпусом и подает мне руку, когда я делаю шаг с последней ступени.
Этот полуподвал, куда мы спускаемся, завораживает своей таинственностью. Да и на просто подвал помещение совсем не похоже. Минуя два пролета, перед нами показывается большая бронированная дверь с электронным замком. В этот момент на телефон Егора приходит сообщение с кодом, который он набирает на замке и дверь перед нами отъезжает в сторону.
Зал внутри оказывается очень просторным. Здесь много людей и алкоголя. Женщины ведут себя намного развязней и раскрепощение, чем наверху. Со всех сторон доносится заливистый смех и женский флирт. А еще здесь пахнет дорогими духами и деньгами.
‒ И часто ты здесь играешь? — дергаю Громова за рукав, пока мы проходим по залу.
— Очень редко.
