Извини, — тихо отвечает.
— Я сегодня заеду ненадолго в клуб. Пожалуйста, подготовь мне все необходимые документы на подпись.
— Хорошо. А когда именно ты будешь?
— Пока точно сказать не могу. Сегодня еще надо как-то попасть в офис.
Я отключаю вызов и кладу телефон обратно на стол. Раз уж карантин отменяется, я решаю вызвать домработницу, а сам уезжаю по делам.
Конец года. В офисе легкий дурдом, который засыпал меня делами. Почему-то мне кажется, что работаю здесь только я, а все остальные уже давно мысленно на корпоративе и праздную Новый год.
Но ближе к вечеру и я сдаю свои позиции. Несмотря на то, что моя домработница Татьяна Петровна целый день держит руку на пульсе, являясь связующим звеном между мной и Анной. Я все равно все чаще возвращаюсь мыслями к девушке.
Раздав всем ЦУ, и прихватит с собой парочку срочных договоров я решаю ехать прямиком домой. В клуб сегодня сгоняет Олег.
Захожу в дом. Снимаю ботинки, пальто и слышу доносящиеся из кухни тихие голоса.
— Ну, насмешила, так насмешила! — смеется домработница — интеллигентная женщина средних лет.
— А мне в тот момент совсем не до смеха было, — отвечает Крылова. — Я же не думала, что та цыганка с кулаками на меня броситься. Нас водитель еле из автобуса вытолкал.
— Ой, Аннушка, добрая ты душа. У меня так тоже когда-то в конце девяностых сумку разрезали и кошелек с зарплатой вытащили. А на руках годовалый ребенок. Представляешь?! Кстати, надо тебя со своим сыном познакомить. Он к меня программист. Застенчивый. Девушек боится.
А еще комплексует из-за своего невысокого роста. Вот было бы здорово, если бы вы подружились.
Да, здоровее просто некуда. Девчонка, наверное, всю жизнь мечтала о прыщавом хлюпике.
— Всем добрый вечер, — не скрывая своего присутствия я прохожу на кухню.
— Здравствуйте! — первой меня замечает Крылова.
— Добрый вечер, — Татьяна Петровна сбегает к плите. — А мы с Аннушкой ужин вам готовим.
— Вижу, — смотрю на Аню, которая старательно нарезает овощи. — Ань, ты почему здесь? Почему не в кровати?
— У меня температура спала, — поднимает на меня свои огромные глаза.
— И наверху скучно стало. Поэтому я решила помочь тёте Тане.
Ну, нет. Это противозаконно смотреть на меня такими глазами.
— Тёте Тане значит… Кхм… Понятно. Петровна, — обращаюсь к колдующей над плитой женщине, — ты как закончишь, можешь быть свободна.
— Я поняла. Спасибо, — женщина оправляет на сковородку мясной стейк, и он начинает шипеть на подогретом масле.
— И еще, я слышал ваш разговор.
