Себе дороже…
Прикинувшись покладистым тюфяком, я многозначительно хмыкнул и, пользуясь игривым настроением начальницы, перешёл ко второму, не менее важному вопросу.
– Карин, посоветуй лучшего онколога, – попросил, пытаясь отцепить от лацкана наглые ручонки.
– Зачем? – её глаза округлились. Подскочив с моих коленей, Карина скрестила руки на груди и, поджав губы, поинтересовалась: – Кто-то из близких заболел? Так почему к нам не запишешь?
– К кому? К Ромке? Нет уж, спасибо, – хохотнул я и, выставив руки ладонями вперёд, соврал: – Никто не заболел.
Мне для научной работы нужна консультация.
– Да ты ж мой трудоголик, – смягчилась Карина и, постучав пальцем по губе, кивнула: – Есть такой. Один из лучших. Сейчас дам контакты.
ГЛАВА 8
Виктория
Первым я испытала отрицание. У меня же ничего не болит, температуры или слабости нет. Лицо бледное, но это моя привычная особенность, вполне объяснимая влиянием долгой зимы и затяжной весны.
Не может быть! Это какая-то ошибка! Такое не могло случиться со мной! Не сейчас и не вот так!
Ведь позади тяжёлый период перехода от беззаботного студенчества к поиску себя, а в настоящем стабильная работа, устоявшаяся жизнь, любимый человек, скромная квартирка почти в центре.
Да, съёмная, но я старательно копила, откладывая большую часть дохода. Мечтала через пару лет взять ипотеку и обрести свой угол. Хваталась за любую возможность подработать, забывая о себе. Стремилась выделиться, проявить свой потенциал, стать незаменимой.
А что теперь? Выходит, Маринка была права? Получается, я не имею права осуждать Рому и надеяться на что-то лучшее. Выше головы не прыгнешь, да? А ниже плинтуса? Примерно на два метра под землю? Не хочу! Я не готова! Это ошибка!
Внутренне закипая, я машинально собиралась на работу, не особо контролируя свои действия. Отшвырнув, любимые, но давно затёртые джинсы и безразмерный свитер, я открыла дверцы шкафа и, перебрав немногочисленные вешалки, решительно вытащила сразу две обновки.
Чёрная юбка-карандаш из ткани, имитирующей кожу, и блузка с длинным рукавом и воротником-стойкой из мокрого шёлка глубокого винного цвета. Эта красота висела в шкафу, кажется, уже целый год, и даже бирки всё ещё были на месте.
Помню, как, таская меня по очередным распродажам, Маринка буквально заставила прикупить эти шмотки. Ещё шутила, что у каждой лохушки должно быть нечто подобное на «всякий случай». Я тогда обиделась, но виду не подала.
