Растерянно смотрю ей вслед, вообще не понимая, что всё это значит.
По-хорошему?
То есть, восседать в объятиях мужа Виктории на его рабочем столе - это поступок лучшей сестры на свете?
Зашибись!
Просто “Родственник года”!
- Наверху четыре комнаты, мезонин мой, по другую сторону выбирай любую, - сообщаю, лишь бы она занялась своим багажом и не мешала мне работать на участке. Хочу пить чай по утрам рядом с аккуратной клумбой, а не заросшей сорняками.
- Мальчики, не расслабляемся! - Лиззи хлопает в ладоши, а я, улучив момент, сбегаю в сад.
"
"Яростно рыхлю землю, выдирая с корнем мокрицу и мелкие жёлтые цветочки, похожие на одуванчики.
“Надо бы беседку справить, - думаю, лишь бы отвлечься от посторонних мыслей, что лезут в голову, как назойливая мошкара. - Или навес. Поставить кресло, столик, чтобы завтракать, любуясь голубым небом и яркими цветами.”
Срочно нужны деньги на покупку семян и саженцев. Ещё огород вспахать. Заготовить дрова до похолодания.
Лиззи копошится в доме. До меня то и дело доносится голосок, бодро раздающий приказы.
Эйвар пропал вместе с конём, и в душе уже пустила корни робкая надежда, что он до ночи не вернётся.
- Пс-с-ст! - слышу скрип рамы, и из окна на кухне высовывается голова Владушки. - Каша готова. В доме поешь или передать сюда?
Желудок призывно урчит: по саду разносится соблазнительный запах каши с мясом. Сглатываю слюну и откладываю тяпку в сторону. Мою перепачканные в земле руки у небольшого рукомойника. Я, как и жители Змеиной Пасти, обхожусь без рабочих перчаток.
Тем не менее руки не выглядят неопрятно. К моему удивлению, кожа остаётся гладкой, хоть и покрывается неизбежным загаром. Чернота из-под ногтей с лёгкостью вымывается, мозоли и ссадины волшебным образом за ночь исцеляются.
- Усадьба тебя любит, Вика, - пояснил Владушка, когда я, ещё неопытная, не могла понять, что это за магия. - Заботится о тебе так же, как и ты о ней.
Отряхиваю платье и спешу на кухню через поредевшие залежи вещей кузины. На столе источает пар горячая каша.
Владушка расстарался: порезал зелень, хлеб, выложил в миску мочёные яблоки, и пару беляшей, которыми стабильно угощала жена старосты.
- Сколько тарелок ставить? - интересуется домовой дух, непрерывно летая от шкафчиков к столу. Многозначительно приподнимает шляпу и смотрит наверх, где топает кузина.
- Две, - вздыхаю я, понимая, что несмотря на всю нелюбовь к нахальной блондинке, мне кусок в горло не полезет, если откажусь делиться едой.
- Две так две.
- Три.
