Лорд ректор?
Вот нелепость! Поскорее бы прийти в сознание.
Сквозь дрему я слышу удаляющиеся шаги, негромкий скрип двери и едва различимый шепот:
- Лорд Эллеринг, не волнуйтесь, мы скоро законч…
- Я сам решу, когда мне волноваться, Карла. Выйдите и закройте дверь с другой стороны.
В любое другое время, услышав приятный баритон с чарующей хрипотцой, я бы извертелась, чтобы рассмотреть его обладателя. Должно быть, он редкостный красавец!
Но почему меня пробирает дрожь, а внутри всё невольно сжимается от страха?
- Жива?
Ужас! Что за брезгливые интонации?
Я ж человек, а не животное!
Да и зверькам подобного отношения не пожелаешь.
- Жива, милорд, - с фальшивой невозмутимостью отвечает целитель, касаясь прохладными подушечками пальцев моего влажного лба. - Осталось совсем немного.
- Благодарю.
Звучит неискренне.
Скорее бы прийти в себя и убедиться, что я лежу на больничной койке, а поблизости ворчит хмурая медсестра.
Мне однозначно не нравится этот сон. Однако проснуться не получается.
Думать становится легче.
Боль почти исчезла, а покалывание становится едва заметным. Ощущаю рядом движение воздуха и слышу усталое:
- Я закончил, милорд. Леди Эллеринг нужен покой и…
- Вы свободны.
- Но…
Недоброе предчувствие разливается по венам промозглым осенним холодком. Хочется открыть глаза, схватить целителя за руку и попросить не оставлять меня вдвоём с этим грубияном.
Даже на расстоянии я чувствую мощную, давящую силу вошедшего мужчины. Такой привык брать, завоёвывать и подчинять, не спрашивая чужого мнения.
- Байрон, я хочу побыть наедине со своей женой, - цедит сквозь зубы ректор, и мой спаситель с горестным вздохом подчиняется.
Створка мягко захлопывается, и я открываю глаза.
Глава 2
Потолок сверкает идеальной белизной. По углам вьётся незамысловатая лепнина, стены окрашены бледно-жёлтой краской. Хочу поправить блузку, но пальцы скользят по гладкой атласной ткани с кружевным воротником.
Подождите!
А как же мой мягкий шифон?
Я за эту блузку выложила треть зарплаты!
- Посмотри на меня, - требует незнакомец, и я покорно опускаю глаза, с изумлением рассматривая высокого, широкоплечего брюнета в старомодном камзоле, которому он удивительно идёт.
Плотная ткань цвета горького шоколада с вышивкой золотыми нитями обтягивает сильные плечи, узкую талию и заканчивается чуть выше колена. Белоснежная рубашка расстёгнута на две пуговицы, обнажая загорелую шею и чётко очерченный подбородок, покрытый лёгкой, однодневной щетиной.
