Так что найти ее страницу в социальной сети совсем не трудно. Вот она, королева инстаграма: длинные темные волосы, оливковая кожа, миндальный разрез глаз, пирсинг в пупке и задница не хуже, чем у Джей Ло. Только чуть поменьше.
Я открываю последнюю фотографию: Бель позирует на фоне дорогой блестящей тачки, явно где-то на автовыставке. Судя по шубке, фотографии зимняя, а выглядит итальянская динамщица совсем не как недавно родившая женщина. Хотя, сколько я их видел? Ни одной, кажется.
Но выдохнуть не успеваю, потому что взгляд падает на дату публикации, и внутри все до противного сжимается: седьмое марта.
Блядь, седьмое марта! Для тусовщицы, которая спамила ленту своими селфи и фотографиями каждой выпитой чашки капучино, на год забросить инстаграм, все равно, что добровольно лечь в гроб!
Под строгим взглядом Тигры я снова и снова пытаюсь отыскать следы итальянки, но она словно канула в лету: ни следа. У нее точно была страница в фейсбуке, где она переписывалась со своими итальянскими подругами, но сейчас ее нет, а единственная ссылка, которую выкапываю из архива, ведет в пустоту.
Неужели, она?
Пытаюсь вспомнить, что я вообще о ней знаю, как познакомились, найти хоть какие-то ниточки. И ничего. Имя и фамилия, и что училась на международном. Но там простых смертных нет, тем более тех, которые одевают младенца в грязные тряпки.
Да ну его все!
Это вообще не мой ребенок, чего я так завелся.
— А твоя мама очень не умная женщина, — говорю Лизе, когда она снова начинает орать и приходится взять ее на руки.
— Потому что только неумная женщина подбросит ребенка Марику Червинскому. У меня даже улитки из аквариума с рыбками разбежались.
Глава двадцать восьмая: Вера
— Максимум, чем я могу помочь — оформить временную опеку, — говорит женщина в службе опеки, куда мы с Мариком едем вместе с полицией, малышкой и парой натасканных адвокатов на следующее утро.
— Что? — переспрашивает Марик, но смотрит на меня, словно это я тут все знаю и вообще каждый день усыновляю детей.
— Временная опека до выявления обстоятельств, — поясняет работница службы.
— Если ребенок действительно ваш, нужно будет…
— Не… — пытается протестовать Червинский, но я останавливаю его пинком под столом.
— Вот, — киваю на парочку адвокатов, — давайте найдем все вместе какой-то консенсус.
Ребенок не должен страдать от халатности своей матери, а ее отец, как вы видите, обеспеченный человек и имеет все возможности, чтобы обеспечить дочери комфорт, заботу и все необходимое.
