Но могу выделить раскладушку на кухне до утра.
— Вера, я дурак.
Надо же как-то разорвать эту ахинею, где она делает вид, что ей все равно.
Слышал, что это вроде как называется защитной реакцией организма на стресс, но впервые пришлось увидеть, и мне ни хрена нее нравится. Пусть бы разбила об мою голову пару тарелок. Ну или что там еще делают обиженные женщины.
— У тебя приступ самобичевания? — Вера берет пригоршню попкорна и с видом человека, который нашел более интересное шоу, чем детский жестокий мультик, начинает энергично работать челюстями.
— Я готова выслушать. Только белый халат в стирке и больничная кушетка в ремонте. Но могу отвернуться, так будет комфортнее?
— Вера!
Я пытаюсь взять ее за плечи, встряхнуть, но вместо этого получаю свою порцию «радости» — остатки попкорна летят мне в лицо, и на пару секунд я чувствую себя единорогом в белых облаках.
— Червинский, не пошел бы ты на хрен? — с той же улыбкой в голосе и оскалом на губах, предлагает Вера.
— Ты мне не нужен, понятно? Ты просто… совершенно чужой мне человек. Кто ты вообще такой? Я тебя не знаю.
Меня подмывает сказать, что рано или поздно моя физиономия перестанет быть похожей на гнилой баклажан, но вот прямо сейчас шутить совсем не хочется. Потому что я прекрасно понимаю о чем она говорит.
— Вера, я просто… слишком сильно боялся тебя разочаровать.
— Ага, а еще ты слишком боялся потерять свою свободу, когда понял, что на этот раз все серьезно и придется жениться.
Ну конечно, кому нужна добыча, когда она перестала сопротивляться.
— Вера, ты сейчас глупости говоришь.
— Потому что забиваю эфир, чтобы не слышать тот бред, который можешь начать нести ты. О чем вообще думал, когда сюда шел? Что я возьму твои поганые цветы, растаю и брошусь в объятия, как ванильная дурочка?
Кстати, о цветах.
Дарить их уже поздно, поэтому кладу букет на диван, и жду, пока Вера примет решение: поставить цветы в воду или выбросить, или использовать как пыточный инструмент.
Но она даже не смотрит на них, а где вообще видано, чтобы девушки не млели от охапки ромашек?
Вот теперь мне точно труба.
— Уходи, Червинский, и сделаем вид, что мы вообще не знакомы. Ты мне не нужен. И твое кольцо, если хочешь знать, я подарила.
— Плевать. Я новое куплю.
— Ты слышал, что я сейчас сказала?! — Она всплескивает руками и подступает ко мне с явным намерением выцарапать второй глаз.
