Лодки окликнули, когда до темной громадины корабля оставалось меньше сотни метров. С той стороны с ленцой прокричали:
– И чего это вас, шутов смешных, на ночь глядя принесло?! Неужто утра не могли дождаться?! Свербит в одном месте?! Забыли, как осенью чуть лодку не перевернули в такую же пору?! Ну чего молчите, стыдно отвечать?!
Киря ткнул кулаком в бок юного пленника:
– Отвечай насчет добычи, как я тебя учил.
И тот с неестественной торопливостью отбарабанил:
– Добыча такая богатая, что в лодках не помещается, пришлось вернуться! Много браги и гречихи нашли, без вас решили не пить!
Парнишка ответил как приказали, не напутал, только голос подвел – слишком испуганный, не соответствовал заявленному, тут надо было радости подпустить, но не смог.
Может, у пиратов та еще вольница, может, дисциплина никакая, но люди, профессионально занимающиеся морским грабежом, не способны совсем уж нюх потерять.
Вот и этот мгновенно насторожился, требовательно выкрикнул:
– Вольп, почему за тебя сосунок отвечает?!
– Потому что Вольп напился и храпит! – не растерявшись, сымпровизировал пленник.
– Ничего он тебе не ответит, он только носом пузыри пускать может!
– А кто там с тобой еще?! Эй! Отзовитесь!
До корабля оставалось не больше десятка взмахов весел, одна из лун краешком проглянула из-за туч, осветила дозорного. Свесившись через планшир, он пристально таращился в сторону приближающихся лодок.
– Мазила, сможешь? – коротко спросил Рогов.
Лучший стрелок горцев все понял правильно и ответил так же лаконично:
– Легко.
Вскинул арбалет, почти не целясь выстрелил. Характерный звук спущенной тетивы и последующий удар болта в ночной тиши прозвучали немногим тише грома. Очевидно, на дозорном доспех из крепкой кожи, хруст характерный – похожий Рогов не раз слышал в стычках с порождениями Хайтаны, когда под обстрел попадали раксы: металл на их защите экономили.
Пират болезненно охнул и дернулся назад, пропав из поля зрения.
Понять, насколько сильно ему прилетело, невозможно. Оставалось надеяться, что в ближайшее время он не сумеет поднять тревогу, а может, и вообще спокойно умрет, не произнеся ни звука."
"И хорошо, если подозрительных переговоров и последующих звуков не услышали остальные. Не так уж и давно стемнело, могут и другие бодрствовать. Затягивать возвращение далеко за полночь нельзя: здесь не принято передвигаться в такое время, тем более по мрачным плавням.
