Даже если это происходит на совершенно свободном от присутствия авто проспекте, потому что часы показывают половину второго ночи.
Не будь я свидетелем такого акта законопослушания, я бы, наверное, призадумалась: а что не так с этим человеком? Ну, перейди ты дорогу на красный хотя бы один раз, ведь транспорта нет, камер видеонаблюдения тоже не наблюдается. Позволь себе, как говорится. Испытай прилив адреналина. Сломай систему, в конце концов!
Но Миша Фрудберг, выслушав той самой тихой осенней ночью мои аргументы, не внял.
И спросил:
— А зачем?
Ответа у меня не нашлось. Одним словом он перечеркнул оправдания всех тех, кто потихоньку нарушает правила, не имея для этого никаких оснований.
— А если человек спешит? Он тоже должен стоять и ждать, пока загорится зеленый? — спросила я тогда.
— А если человек спешит, то подобные вопросы его не волнуют. Перейдет и на красный. И даже днем, когда на дороге полно машин.
Несколькими часами раньше я пришла к нему в контору со срочной просьбой.
Мне требовалась очень серьезная консультация, и чем больше я углублялась в подробности дела, которым занималась, тем сильнее хмурился Миша. Он корпел над справочниками и зависал в сетевых библиотеках до поздней ночи. Я стала свидетелем того, каким упорным может быть человек, который работает за идею, а не за деньги. А потом он еще и провожать меня до дома пошел. Машину я накануне оставила в автосервисе и с помощью Миши вспомнила, каким чудесным может быть пеший поход по кривому асфальту.
Той ночью, собственно, и зародились между нами теплые приятельские отношения.
Миша Фрудберг занимался частной практикой не так давно. Года полтора примерно. В нотариальную контору, где он, по его словам, «наблатыкивался», возвращаться он не имел ни малейшего желания. И даже став довольно успешным в своей области, все равно не брал с меня плату за оказанные услуги.
Впрочем, не так уж часто я его и тревожила.
— Не женщина, а бомба замедленного действия, — продолжал Миша рассказ о только что звонившей ему Нинель Никифоровне.
— Положила на меня свой искусственный глаз. Пару раз звонила, чтобы спросить, как у меня дела. Намекала на совместное рандеву вдоль набережной. Я люблю набережные, но побаиваюсь эту упорную даму. И отказать ей в консультации тоже не могу. На каком основании я это сделаю?
— Скажи, что заболел, — предложила я. — Покашляй в трубку.
— Чревато, — скривился Миша.