Не хочу врать маме и Соне. Я не смогу вечно следить за тем, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, и придумывать оправдания, почему пришла домой раньше или почему не отвечаю на звонки и сообщения.
Ну и в-четвёртых, я больше никогда и ни за что не поддамся на уговоры Сони пойти с ней куда-либо. Все наши встречи только у неё или у меня дома. Всё. Нужные выводы я для себя сделала.
А в-пятых…
Из моей груди вырывается тяжёлый стон и теряется в клубах горячего пара. Кажется, я просто задолбалась. Полина, Тимур, Соня…
Я выпрямляю ноги и съезжаю на дно ванны.
Задерживаю дыхание, погружаясь всем телом в обжигающую воду. Но стоит только зажмуриться, как в моей голове вспыхивают образы татуированных рук, бритого затылка, чёрной кожаной куртки, крепкой шеи с набитой на ней надписью, блеск крошечной серьги в виде креста, взгляд зелено-карих глаз, пробирающий своей остротой едва ли не насквозь…
И у меня в груди будто бы что-то распирает и тяжелеет, придавливая к шершавому дну ванны.
Глухой звук бульканья воды в моих ушах глушит громкое биение моего сердца.
Глава 18
Глава 18
Утро. Пары. Я и Соня преспокойно сидим на подоконнике в коридоре, ожидая преподавателя. Соня уткнулась носом в телефон, а я — в лекции по философии. Но, если откровенно, просто делаю вид, что меня интересуют исписанные моим почерком листы.
Который день я так или иначе высматриваю в проходящих мимо студентах Тимура. И третий день никого. Это радует и пугает одновременно. Уже хочется убедиться, что при встрече с ним меня действительно больше не ждут сюрпризы.
Никто не будет мне угрожать или пытаться заманить в тёмный угол.
Я правда очень хочу спокойствия. Тем более у меня закончилась фантазия придумывать что-то правдоподобное в рассказах, куда я исчезаю.
В тот раз, после воровства моего рюкзака и разговора с Тимуром в машине, пришлось опять сочинять Соне рассказ, почему я так и не вернулась на пару.
«Вор выбежал на улицу через пожарный выход, бросил рюкзак в клумбе и сбежал.
Пока я собирала свои вещи, хлынул дождь. Я промокла и пришлось вернуться домой», — так я объяснила всё Соне. Не знаю как, но она поверила.
А я поклялась больше не врать. Меня всё ещё не покидает это дурацкое намерение. Хотя дать себе обещание и выполнять его — две разные крайности.
Неосознанно слежу взглядом за теми, кто идёт мимо. Я реагирую почти на каждого проходящего, пока передо мной не всплывает Петрова собственной персоной.
