Опустив голову, собираюсь проскользнуть в кабинет. Но по моим пальцам неожиданно проскальзывает тепло, а ещё я слышу тихое:
— Всё будет нормально. Не переживай. Жду тебя в машине напротив академии, — вполголоса произносит Тим.
И меня немного отпускает. К ректору на экзекуцию я захожу хотя бы без ощущения нарастающей паники. Тим рядом и готов меня поддержать.
Оказавшись в кабинете Ивана Андреевича, я вижу его расположившимся в массивном кожаном кресле за т-образным столом. Стоит мне только появиться на пороге, как он указывает мне на него рукой.
— Добрый день. Присаживайтесь.
— Добрый день, — здороваюсь сипло и тихонько сажусь на крайний стул за столом.
И, пока ректор молча рассматривает какие-то бумаги перед собой, я стараюсь дышать ровно. Искоса поглядываю то на Ивана Андреевича, то на огромный шкаф-стеллаж напротив меня, заставленный от пола до потолка пронумерованными папками.
— Просветова Анна Николаевна, — ректор нарушает молчание, строго произнося моё имя.
Я сразу же вздрагиваю и поворачиваюсь к нему. — Студентка первого курса юридического факультета, бюджет, общий балл четыре целых восемь десятых. И как так получилось, Анна Николаевна, — Иван Андреевич бросает на меня осуждающий взор поверх своих очков, — что вы решили поучаствовать в драке?
Сцепив пальцы и зажав их между коленями, пытаюсь объясниться:
— Я не хотела. Просто… — неожиданно самой для себя я замолкаю.
Просто что? Что сейчас я должна сказать, чтобы сменить гнев ректора на милость? Что придумать? Какой должна быть моя история, дабы оправдать меня? Тем более я не знаю, что скажет или уже рассказала сама Петрова и её друзья.
Да и хочу ли я оправдываться? Вздыхаю и опускаю взгляд в пол.
— Иван Андреевич, я расскажу вам всю правду.
— Буду признателен, — чеканит он.
И я выдаю всё как есть. От самого первого дня нашего знакомства с Полиной. Не скрываю весь свой позор и не умалчиваю о том, как голой попала в мужскую раздевалку. Кто-то сказал бы, что я сексот, ябеда, обиженка.
Но мне плевать. Да, я переживаю о последствиях своего поступка, но не испытываю стыд за то, что несколько раз заехала Полине по лицу. Я хочу, чтобы Иван Андреевич понял, что в тот вечер я не могла по-другому…
Ректор, не перебивая, слушает меня.
— Я сама считаю, что агрессия порождает лишь агрессию, только Полина перешла все границы. Я тоже ведь не железная. Возможно, я сама её спровоцировала, дав ту пощёчину.
