Ведь второй рукой Полина пытается задрать мне платье.
— Веселись, Просветова-а-а, — пропевает она мне в лицо.
И через запах табака я чувствую ещё и запах спиртного из её рта. Полина пьяна. Но даже это не дает никакого объяснения, что за дичь она творит.
Я брыкаюсь, пытаясь оттолкнуть эту стерву. Чувствую, как почему-то горит от боли правая нога выше колена…
Вижу перед собой жуткую гримасу на лице Полины.
Слышу заливистый ржач, который повисает среди стен туалета. От него у меня закладывает уши.
Все звуки вокруг глохнут.
Но я четко слышу, как взрывается во мне злость. Как будто в груди лопается воздушный шарик. БАМ!Всё. Я больше так не могу.
Ненависть к Полине Петровой вместо крови заполняет мои вены. В глазах всё меркнет.
Я не осознаю до конца, как, но выдаю пощёчину Полине.
Очень. Звонкую. Пощёчину.
Мне кажется, её шлепающий звук перекрывает смех в туалете.
И Полина, взвизгнув, отшатывается от меня. А я ни жива ни мертва стою, прилипнув спиной к двери кабинки.
Никто больше не смеётся. Мои лёгкие сдавливает ужас. Я её ударила, да?
Красный след на щеке Полины говорит сам за себя.Да. Я её ударила.
И на меня молча таращатся четыре пары глаз. А глаза Полины… Они стеклянные.
— Не смей меня трогать, — не своим голосом выдыхаю я.
Инстинкт самосохранения толкает меня отсюда прочь. Неровно дыша и пошатываясь, я выхожу из мужского туалета, а в сумке у меня продолжает звонить телефон.
И только за закрытой дверью я понимаю, что моя правая ладонь аж гудит.
Смотрю на неё, широко распахнув глаза, и несколько раз шевелю пальцами. С ума сойти. Двинуть Петровой по лицу…
А ещё, кажется, она расцарапала мне ногу. Смогла всё-таки залезть своими когтями под платье, оставить там отметины и стрелку на капроновых колготках."
"И на секунду мне вдруг становится легче. Как будто я не человека ударила, а сделала что-то хорошее. Боже. Мне нужно уже просто скорее сбежать отсюда. К Тиму. Укрыться в его тепле от всего этого кошмара.
И я бегу. Самым быстрым шагом, какой только могут себе позволить мои дрожащие ноги, я спешу к лестнице на цокольный этаж. Правда, пока не представляю, как я расскажу об этом Тиму, который, похоже, и обрывает мне телефон. Мой клатч вибрирует уже без остановки.
Я собираюсь достать звонящий гаджет. И я почти делаю это, но меня настигает выкрик сзади:
— Стой, тварь!
Головой я сразу всё понимаю, только верить не хочется.
